Книга Увы, моей любви нет меры, нет предела, страница 19 – Екатерина Бакулина

— Да… но я хотела как лучше… Вы были так раздосадованы, и Филипп Филиппович как раз прислал узнать о вас… — замялась Аксинья, не в силах продолжать.

Елена знала, что это был не первый случай, когда Нифонтов обращался к Аксинье за информацией, и сколько бы раз она ни высказывала свое недовольство и ни ругала служанку, та упорно продолжала делиться обстановкой в доме Авериных с нахальным купцом. Она понимала, что Аксинья делает это из лучших побуждений, но тем не менее была разгневана таким поведением, ведь мало ли что мог попросить Нифонтов в следующий раз.

— Сколько раз я просила не распространяться о происходящем в нашем доме кому попало, — раздраженно сказала она. — Тем более Филиппу Филипповичу… ты же знаешь, как Илья относится к его визитам.

— Что-то не похоже, что он особо оскорбился его сегодняшним приходом, — ответила Аксинья, быстро пожалев о сказанном.

Она поняла, что не стоило напоминать Елене о сегодняшней ситуации, но было уже слишком поздно, и хозяйка вновь вскочила с дивана, принимаясь расхаживать по комнате с удвоенной силой.

— А ведь и правда… Чем он там занимается? Уже смеркается, а его все нет, — бормотала она, более не замечая присутствия служанки. — Нет. Я попросту не могу смотреть, как мой муж прохлаждается в гостиной у другой женщины. Я поеду и посмотрю наконец, что за невыполнимый спектакль они там устроили, — подытожила она, скрещивая руки на груди.

— Может, не стоит? Наверняка опять будет скандал, а ваши отношения со Спицыными и так оставляют желать лучшего, — попыталась отговорить ее Аксинья, но, лишь взглянув на решительный вид Елены, она поняла, что уговоры были совершенно бесполезны.

— Стараниями Ильи эти отношения весьма быстро налаживаются. Прикажи подать мне карету, — сказала Елена, наспех надевая шляпку и кружевные перчатки.

Аксинья лишь послушно кивнула и удалилась, оставляя Елену томиться в ожидании.

* * *

— Так ревновать весь мир! Вы чересчур суровы! — уверенно проговорила Екатерина, полностью войдя в роль Селимены.

— Затем, что целый мир вы обласкать готовы… — отвечал Илья, расхаживая по сцене.

За последние сорок минут они успели отрепетировать почти половину диалогов Альцеста и Селимены, оставив самый насыщенный напоследок. Потеряв счет времени, оба с наслаждением цитировали реплики своих персонажей, и Екатерина успела отметить, что Илья практически не смотрит в текст, что весьма ее удивило. Его актерские способности не переставали поражать ее, ведь, прося помощи, она никак не ожидала, что Илья подойдет к роли с таким рвением и азартом. Он часто останавливался, делая какие-то заметки на бумаге, рассуждал о противоречивой натуре Альцеста и в целом показывал глубокое понимание пьесы, что заставило Екатерину вновь пожалеть о своем выборе партнера по сцене.

— Вас это именно и утешать должно, что я приветливо встречаю всех равно. Будь кто-нибудь один почтен моим вниманием, могли бы ревновать вы с большим основанием, — добавила она, не отрывая взгляда от Ильи, который, в свою очередь, с упоением внимал каждому ее слову.

— Пускай ревнивец я, но для моей любви. Где ж преимущества пред прочими мои? — отвечал он, делая шаг навстречу Екатерине.

Не замечая, что Илья постепенно подходит все ближе и ближе, она мельком взглянула на текст, освежая реплики в памяти.