Книга Собаня, страница 81 – Алекс Лоренц

Теть Валя позвонила Сереже. Он ее не узнал. Несмотря на позднее время, вел важное совещание. С раздражением ответил, что перезвонит. Она настойчиво перебила его – сказала, что бабушки больше нет.

У Сережи тогда что-то оборвалось внутри. Он вдруг вспомнил, что у бабушки недавно был юбилей, а он даже не позвонил. А теперь звонить стало некому…

Он сам заказал гроб на сайте местного агентства ритуальных услуг, перевел теть Вале нужную сумму на организацию плюс еще немного сверху за хлопоты. И стал собираться в дорогу.

«Тебе не кажется, что везти ребенка в эту деревню да еще и на похороны – идейка так себе?» – спросила у него жена, когда он собирал вещи. «Это не деревня, а город, – неуклюже оправдывался он. – Всего-то четыреста километров от МКАДа». – «То-то же ты туда так часто ездил».

«Действительно, почему я целую вечность здесь не появлялся? – думал Сергей, глядя на свое мальчишеское лицо на фотографии за стеклом румынской мебельной стенки. – Бабушка ведь меня ждала. Не могла не ждать».

— Пап, а мы сходим сегодня в «Макдональдс»? – спросил Матвей.

— Ты на время-то смотрел? Почти двенадцать ночи. Спать пора.

— Не хочу спать! – надулся мальчик. Он выспался за четыре часа езды на заднем сиденье папиного авто премиум-класса.

— Завтра трудный день. – Сергей никогда не повышал на сына голос, но и капризам не потакал. – Сейчас перекусим – и на боковую, капитан. А завтра пойдем в «Макдональдс».

«Если он вообще есть в этой дыре».

— Утром пойдем? – Матвей мигом перестал дуться и заулыбался.

— Нет, после бабушкиных похорон. Яичницу будешь? – Сергей всегда мастерски переводил разговор с ребенком на безопасные рельсы.

— Ага.

— Тогда мой руки, переодевайся в пижаму, а я пока приготовлю.

Матвей вприпрыжку побежал в ванную, а Сергей еще раз осмотрелся.

Покрытая пылью вычурная люстра с висюльками. Стеклянные окна в трухлявых рамах, желтые полоски бумаги вдоль щелей. Телевизор «Горизонт», пылесос «Буран». Засаленная гладильная доска с тяжеленным допотопным утюгом. Все осталось прежним.

За прошедшие годы бабушкин запах загустел и вобрал в себя новые нотки – лекарств и застоялой мочи. Наверное, бабушке было трудно за собой ухаживать в последнее время…

Он заглянул во вторую комнату – ту, что когда-то принадлежала ему. Письменный стол с ящиками, стул, платяной шкаф, кровать, линялый палас, посеревшие тюлевые занавески. Бабушка ничего здесь не меняла. Даже покрывало на кровати то же, что пятнадцать лет назад.

В квартире была еще третья комната – «недокомната», как иногда называла ее бабуля. Чулан. Тесное помещение без окон в хрущевских двушках, куда маленькие семьи складывали барахло, а семейства покрупнее селили своих стариков. Бабушка убирала туда сезонную одежду. Куртки, пальто, костюмы висели на перекладине; позади – тесный пустой промежуток, а за ним стена.

По крайней мере, так ДОЛЖНО было быть.

Здесь же комод, который бог знает как удалось втиснуть в эту кладовку. В детстве он казался Сереже необъятным. В нем бабушка хранила все, что не влезло в румынскую стенку, – в основном всякую мелочь.

Сергей вернулся в зал, подошел к белой двустворчатой двери, ведущей в чулан.

Взялся за холодную ручку.

Но поворачивать не стал.

Он отправился в кухню готовить сыну ужин.

В холодильнике обнаружилась нехитрая пенсионерская снедь – початая четвертинка черного хлеба, кастрюля макарон да упаковка дешевых сосисок. Он вывалил все это в мусорное ведро и достал еду, что купил в круглосуточном супермаркете на въезде в город, – десяток отборных яиц в скрипучей белой коробочке, душистый бекон, дорогой нарезной хлеб, упаковку апельсинового сока, красные яблоки, по пачке чая и кофе.