Книга Собаня, страница 43 – Алекс Лоренц

— Да, осмотрюсь. Сколько можно сидеть взаперти.

— И то верно. – Он почесал подбородок.

— Скоро вернусь, – пообещала она.

Внезапный порыв холодного октябрьского ветра заставил Николь поежиться. Ночью, наверное, дубак будет…

Дорога огибала лес дугой и уходила вдаль. Минут через пять показалось ответвление влево. Поросшие травой неровные колеи.

Она свернула туда, прошла метров двести. Над колеями нависали деревья. В некоторых местах упавшие стволы лежали поперек дороги. Лес напирал стенами с обеих сторон, отвоевывая то, что у него украли люди.

…Мобильник. Николь определенно от кого-то слышала, что даже без СИМ-карты можно позвонить в службу спасения. Только вот местоположение в этом случае автоматически не определится. Придется объяснять. А названия этого медвежьего угла она не знала. И названия того поселка с приставучим алкашом у магазина. Черт бы побрал эту сраную глушь!

В общем, забудь о телефоне. Он бесполезен.

Хотелось броситься бежать. Мчаться без оглядки.

Но днем в лесу человека легче обнаружить, чем ночью. Нужно ждать сумерек.

И думать холодной головой.

Убрав глиняные горшочки в печь, Анатолий картинно вытер со лба несуществующий пот.

— У нас полтора часа. – С заговорщицкой улыбкой он обнял Николь, прижал к себе. С трудом пересиливая отвращение, она тоже обвила его руками.

— Пойдем наверх, – сказал он.

Она лихорадочно перебрала возможные отмазки и остановилась на самой банальной:

— Любимый, у меня дни начинаются.

— Нам это когда-то мешало? – В его голосе зазвучала досада, но рука все равно скользнула ниже спины Николь.

— Сильно болит живот, – продолжила врать она. – Прямо жжет. Прости. – Она уткнулась лицом в его плечо.

Правильно, пусть думает, будто тебе и самой обидно ему отказывать.

— Да, я заметил, с тобой как будто что-то не в порядке. – Он погладил ее по волосам. – Хочешь, посмотрим телевизор? – В его интонациях сквозил холодок.

— Давай, – согласилась она.

В комнате он включил старый телик «Горизонт», уселся на продавленный диван. Она устроилась рядом, накрылась по шею пыльным пледом. Анатолий привлек ее к себе, обнял, положил руку ей на живот. Она вздрогнула от этого прикосновения.

— Тебе холодно? – спросил он, почувствовав ее дрожь.

— Да, что-то прохладно, – соврала она. – Знобит.

По телевизору участники дебильного ток-шоу горячо обсуждали драму семейства из глубинки. Тринадцатилетней девочке восемь месяцев подряд удавалось скрывать от окружающих свою беременность. В студию одного за другим вытаскивали ее родственников-алкоголиков, любовников – беззубых слюнявых хмырей. Пытались разобраться, кто все-таки отец. Дело шло к тому, что зачал ребенка девочкин папаша. Участники из кожи вон лезли, чтобы переорать друг друга, а хрипнущий ведущий с трудом рулил всем этим адом.

Николь закрыла глаза. Анатолий нежно гладил ее по волосам.

Когда наступило время вытаскивать горшочки из печи, он наклонился и поцеловал Николь в щеку. Она не спала – прокручивала в голове план действий. Снова и снова. Тринадцатилетнюю девочку, к слову, действительно обрюхатил папаша-алкаш…

А может, он не собирается делать тебе ничего плохого? Может быть, те, подвальные, не состояли с ним в отношениях? Вдруг они случайные незнакомые жертвы?

— Проголодалась? – спросил Анатолий.