Книга Собаня, страница 36 – Алекс Лоренц

— Тихо, тихо, малыш, – ворковал Анатолий. – Николь, возьми из холодильника кастрюлю.

— Что? – спросила она в замешательстве.

— Ка-стрю-лю, – повторил он по слогам. – Из хо-ло-диль-ни-ка.

Она неловко сдвинулась с места, зашла в кухню. Открыла допотопный тарахтящий холодильник «Смоленск». Большая алюминиевая кастрюля оказалась тяжеленной – заполнена была под завязку. Николь отнесла ее в прихожую, водрузила на тумбочку. Вопросительно уставилась на хозяина. Собака вырывалась и ворчала.

— Ну, чего стоишь? – Раздражение Анатолия вновь росло снежным комом.

Николь хотелось ответить: «Я тебе не „ну“, мразота. И с твоей слюнявой псиной в одном доме находиться не собираюсь. Отвези меня в город, немедленно». Вместо этого она произнесла:

— Скажи хотя бы, что делать.

— Скажи, что делать! – передразнил он. – Бери кусок, клади на пол. К собаке поближе. И медленно. Дик должен видеть, что это ты его угощаешь.

Рваное мясо было напихано в кастрюлю вперемешку с жилами и раздробленными костями – как будто разделывали кувалдой. Выглядело месиво неаппетитно. Но у Николь снова не хватило духу возмутиться вслух. Не хотелось злить бойфренда. Набитая дура внутри настаивала: нужно быть шелковой, угождать; это естественное желание женщины перед таким сильным и властным самцом. Да и здравый смысл советовал помалкивать: говорят, собачники бывают склонны к неадекватному поведению.

Она взялась за кусок. В нос ударил противный запах. Мясо было явно не первой свежести. Николь задержала дыхание, взяла двумя пальцами склизкий ошметок, осторожно подступила поближе к бультерьеру. Бросила жратву ему под нос. Кобель подобрал подношение, прожевал, аппетитно похрустел обломками хрящей, проглотил. Вновь уставился на гостью. Зарычал, но уже тише.

— Во-о-о-от, так-то лучше, – одобрил Анатолий. – Продолжай.

Еще после трех кусков животное, казалось, утихомирилось.

— А теперь еще один – и ты сможешь его погла-а-а-а-адить. – Хозяин потрепал безобразную морду Дика. В стороны полетели слюни. Пара капель попала Николь на джинсы.

— Подойди к собаке и погладь, – приказал мужчина стальным голосом.

Пересиливая страх и брезгливость, она еще на шаг приблизилась к Дику. Пес уселся на задние лапы. Анатолий придерживал его за ошейник. Когда девушка протянула руку, зверь ощерился, зарокотал.

— ДИК! – рявкнул Анатолий так, что животное подавилось собственным рыком.

Голова питомца была неприятно гладкой на ощупь. Местами с противными складками.

— Вот видишь, не так уж страшно. – Анатолий отпустил Дика. Тот принялся носиться вокруг Николь. – Теперь он тебя точно не укусит.

— Я все равно не хотела бы, чтобы он свободно бегал по дому, пока я здесь, – попросила Николь, косясь на мечущегося бультерьера.

Анатолий пожал плечами. На его лице читалось детское разочарование.

— Ладно, как скажешь, – бросил он. Взял Дика за ошейник, отвел в кладовку и закрыл. – Хороший ведь пес.

— Не спорю, хороший. Красивый, – соврала она. – Но я побаиваюсь таких животных.

— Ладно, ладно, – отмахнулся Анатолий, словно обиженный мальчишка, который, впрочем, не желает ссориться.

Николь знала: она больше в жизни сюда не приедет, пока четвероногая тварюга не подохнет.

Когда они разобрали пакеты с продуктами, Анатолий надел рабочую фуфайку и сказал: