Книга Старик, страница 71 – Алекс Лоренц

Спать я так и не лег. Долго сидел за ноутбуком, листал ленту. Ничего не задерживалось в голове. Поговорить было не с кем: Другой отправился по своим делам, я остался совсем один.

Рита проснулась рано, заглянула в кабинет.

— Ты что, не ложился?

— Ложился, – соврал я. – Только что встал.

После завтрака я сразу отправился в школу. Ноги после чрезмерно активного воскресенья немилосердно ныли.

Науменко не пришлось искать: я столкнулся с ним у расписания в учительской.

— Что стряслось ночью? – спросил он, поздоровавшись.

Я показал ему СМС.

— Мне ничего не приходило, – рассеянно сказал он.

— У тебя завтра сколько уроков?

— Восемь.

— Сможешь организовать себе свободный день? Я возьму больничный, у меня врачиха знакомая. Никогда не отказывает. Поедем в Синезерки.

Я сбивчиво рассказал о книжке Дмитрия Гайво и как нанес визит автору.

Науменко присвистнул и недолго думая согласился на поездку.

Мы посмотрели расписание электричек. Лучший вариант – одиннадцать с небольшим. Условились встретиться в укромном дворике у малолюдной платформы на окраине города: отправляться с главного вокзала было бы опрометчиво.

Шел четвертый урок. Восьмой «Г». Мой тяжелый взгляд был глубоко погружен в рыхлую структуру листа журнала, когда в мятущиеся мысли вторгся звук рингтона. Прилипчивая мелодия. Именно ее насвистывали в лабиринтах нового дома у реки. И у моего подъезда ночью.

Меня затошнило. Синие каракули поплыли перед глазами.

Я поднял трясущуюся голову. Звук к этому моменту уже прекратился. Вычислить нарушителя дисциплины не представлялось возможным.

Я промолчал. Снова уставился в журнал.

Пока я за ужином вяло ковырялся вилкой в тарелке, по телевизору передавали местные новости. Третьим по счету сюжетом показали задержание высокопоставленного чиновника Виктора Михайлова по подозрению в получении взятки в несколько миллионов рублей. На экране мелькали черные маски, высокие шнурованные ботинки, автоматы. Михайлова бесцеремонно уткнули лицом в пол, заломили руки за спину.

Выходит, у него и вправду имелись дела поважнее, чем выслушивать бредни старого учителя.

Из-за дорожных пробок я едва не опоздал на электричку. По утрам в будни город превращается в транспортный ад, особенно в сырую погоду. До нужной остановки автобус полз чудовищно долго, прибыл за шесть минут до отправления поезда. Я тут же на ходу созвонился с Науменко. Как выяснилось, он уже предусмотрительно переместился из дворика, где мы договорились встретиться, в первый вагон электрички. Попросил меня сесть в последний – для конспирации. Я так и поступил. Вошел в нужные двери в последнюю минуту. Почти все места были заняты людьми такими же хмурыми и угрюмыми, как царившая снаружи погода. Я кое-как отыскал куда приткнуться – местечко в углу у окна.

Электричка тронулась. Совсем скоро промзоны сменились лесами-болотами, песчаными насыпями да редкими полустанками. Хамоватые контролеры пробили мне билет, и я тупо уставился в грязное окно.

До Синезерок минут тридцать. Проносящиеся мимо опоры ЛЭП, голые деревья, затянутые тиной и листвой болота быстро вывели меня из тонуса. Я стал клевать носом. Клевал, пока не уперся лбом в стеклопакет. Прикосновение к холодной поверхности привело меня в чувство. Как раз в это мгновение голос в охрипшем динамике оповестил: на платформе Пионерской остановка по требованию. Между Пионерской и Синезерками минуты две тихим ходом.