Онлайн книга «Старик»
|
Я приглашаю вас, дорогие мои немногочисленные читатели, в увлекательное путешествие по нашему краю. В путь! При других обстоятельствах после столь графоманского предисловия я бы захлопнул книгу, чтобы больше никогда не открыть. Что ж… Оглавление. Текст завален вправо. Вот оно: «Сосны: проклятье Лося». Кто бы сомневался. Мне кажется, в тебе, Дмитрий Гайво, умер штамповщик бульварных мистических романчиков. Сосны: проклятье Лося Когда я учился в четвертом или пятом классе, родители отправили меня летом в пионерский лагерь в Синезерки, что под Навлей. Как и в любом лагере, по ночам там рассказывают страшилки. Самой ходовой, конечно, была байка о Пиковой Даме – призрачной старухе, что бродит по лесу и пугает детей. Но ее рассказывают везде. Зато другую – про Лося – можно услышать только в Синезерках. Эту легенду мне рассказали ребята из моего отряда. Если пройти по лесной дороге мимо лагеря подальше в чащу, наткнешься на странный лес сплошь из сосен с искривленными стволами. Говорят, там нет ни птиц, ни зверей, кроме одного огромного лося, которому якобы несколько сотен лет отроду. Молва гласит, будто он стережет свой край, отваживает чужаков. А сосны такие страшные из-за того, что Лось их калечит – сдирает кору с молодых стволов. Деревья становятся уродами. Так он помечает территорию, куда чужакам лучше не соваться. В глубине того леса, если верить синезерским старухам, когда-то стояла деревня, жители которой этому самому Лосю поклонялись и держались особняком. Лишь изредка их – грязных, малословных и нелюдимых – замечали на рынке. Называлась деревушка Ургай. Изъяснялись там на диалекте, мало похожем на привычный нам русский язык. На нем это слово означало просто «место». А Лося они называли Нок-Ургай, то есть «хранитель места». Но самая соль легенды в том, что отшельники приносили Лосю человеческие жертвы. Приношение устраивалось в определенное время года – в октябре и начале января. Лось не поедал принесенных в жертву – лишь в очередной раз убеждался в верности ургайцев и не трогал их, позволял жить в своих владениях. С середины шестидесятых Ургай исключили из учетных данных, вычеркнули из государственных реестров. Проверить, живет ли там кто, власти либо не удосужились, либо побоялись. По моему мнению, дело обстояло вот как: надзорные органы направили комиссию; комиссия поблуждала по лесу, ничего не нашла и отметила в документах, что деревни больше нет. Однако никто не был уверен в том, что она полностью опустела. Ходили слухи, будто в октябре и январе лучше держаться от Ведьмина леса подальше, потому что ургайцы приносили в жертву своих, только когда не удавалось изловить кого-нибудь пришлого. Даже опытные грибники обходили те места стороной. Кто-то из навлинских ребятишек упомянул, будто громадного лося пару раз видели на территории лагеря ночью. Говаривали, размерами он превосходил обычный крупный экземпляр в полтора-два раза… Ребята рассказали мне эту историю в темноте, после отбоя. В нашей комнате жил ушлый паренек, которому удавалось прятать от воспиталок и вожаток фонарик. Накрыв голову одеялом, он светил себе на лицо снизу и вещал шепотом. Потом было страшно спать. Только задремлешь – за окном плотную тишину разорвет уханье совы или собачий вой. Вздрагиваешь, жмешься к стенке… |