Книга Старик, страница 2 – Алекс Лоренц

Я вздрогнул: на мое плечо легла чужая рука.

Он. Тут как тут. Появляется ниоткуда – как черт из табакерки.

Другой.

Не то чтобы я его боюсь, но… опасаюсь. Никогда не знаешь, чего от него ждать.

Когда он появился? Дайте-ка подумать… Вот так явно, в виде копии меня, – наверное, года три назад. Впрочем, он и до того наверняка существовал, но высовываться не осмеливался.

— Чем занимаемся? – деловито поинтересовался он.

Я поднял голову.

Зачесанные назад седые волосы, морщинистые щеки, бородка, глубоко посаженные глаза за стеклами очков. Все как у меня. Только у него злобная ухмылочка на лице. Я такую, наверное, даже если сильно захочу, не смогу состроить.

Я не стал отвечать.

— Не хочешь, значит, со мной общаться, – констатировал он, убрал руку с моего плеча и уселся напротив – за ученический стол.

Я вновь промолчал.

— Оставь ты этот журнал, – подначивал он, вальяжно развалившись на стуле. – Все равно никто не смотрит, что там у тебя чему соответствует, а что нет. Ну-кась, что за заголовок?

— Формирование навыков монологического высказывания по теме «Флора и фауна Австралии», – пробурчал я, не поднимая головы.

— Напиши просто «Австралия» – и дело с концом. Подумаешь, тоже мне. Мозг наизнанку вывернешь об такие-то формулировки.

— Уже начал, как в плане, – бросил я.

— Ничему тебя жизнь не учит, – издевался он. – Я тебе твержу-твержу, а ты не слушаешь.

— Ага. – Я приподнял голову, взглянул на него поверх съехавших на нос очков. – А потом меня за твою «просто Австралию» уволят к чертовой бабушке.

— Хе-хе. Кто ж тебя уволит! Ты ж живая легенда. Тебе каждый год грамоты да премии выписывают только за то, что ты еще не помер.

Да уж, тут он, конечно, прав. Не поспоришь.

Другой принялся постукивать тростью о пол. Наверное, воображал себя праздным молоденьким франтом, что сидит на скамейке на набережной, закинув ногу на ногу, высматривает дамочку посмазливее да полегкомысленнее.

Звук раздражал.

Только я открыл рот, чтобы одернуть Другого – распахнулась дверь.

— Анатолий Васи…

Я направил рассеянный взгляд на дверной проем. Пока фокус нехотя настраивался, я видел лишь темноту гудящего переменой коридора да размытое пятно лица на первом плане.

Судя по заминке, посетитель был чем-то удивлен.

Дверь захлопнулась, и мы с Другим вновь остались один на один. Мгновение мы играли в гляделки. В его глазах бесновалась озорная искорка торжества.

Пора признать: с Другим начались серьезные проблемы.

У меня свой кабинет. Классное руководство уже давно не дают, ибо не потяну, но с насиженной жердочки не сгоняют: начальство злобное, наглое, умом не блещет, однако хотя бы к тому, что мне уже тяжеловато ходить, они относятся со снисходительно-высокомерным пониманием.

Какого только мусора я не держу в своем учительском столе, вы б видели! Стариковская привычка ничего не выбрасывать. Летом учителя выгребают дерьмо из своих шкафов, столов, тумбочек. Но мне такие генеральные уборки с некоторых пор даются нелегко. Выкидываю что-нибудь по мелочевке, только когда нужно освободить место…

Так вот, дети постоянно забывают в кабинетах ручки, карандаши, линейки. Я их собираю, складываю в верхнем ящике стола. Их там скопилось тьма. Иногда кто-нибудь приходит без ручки – выдаю бесхозную. В тот же ящик, поверх ручек с обгрызенными колпачками, я складываю стопки листков бумаги со словарными диктантами и прочими письменными работами.