Книга Соня, страница 75 – Алекс Лоренц

Мы оказались в маленькой комнатке с облупившимися деревянными подоконниками, отстающими желтыми обоями, шатким столом и уродским древним шкафом. Еще были стул и раскладушка. Короче, весь этаж – тупо одна комната.

Пустая, без людей.

На столе лежали кухонный нож и кусок хлеба на блюдце.

— Есть кто дома? – спросил я.

Ответили лишь стены, отразив мой голос. И еще беспокойно закачалась нить паутины между стеной и шкафом.

— Давай глянем на втором этаже, – сказала Алина, а потом громче: – Мы заблудились, не могли бы вы нам помочь?

Наверх, к люку в потолке, вела почти отвесная деревянная лестница.

Я взобрался, приподнял квадратную крышку и заглянул. Мне в нос ударил застарелый запах пыли и плесени.

— Эу! – сказал я и не получил ответа.

Откинул крышку и поднялся еще на пару ступеней.

Если первый этаж был кое-как приспособлен для сносного проживания, то второй пустовал – лишь пара поломанных стульев да сваленное в кучу тряпье.

— Никого, – сообщил я, закрыл крышку и спустился.

— Может, хозяин пошел в туалет? – предположила Алина. – В доме-то санузла нету.

— Может, – согласился я. – А потом возвращался, увидел нас, пересрал и решил подождать, пока уйдем.

— Наверное, так и есть. Представить беззащитную старую женщину в такой ситуации…

— Будь я беззащитной старой женщиной – поставил бы на ночь горшок, чтоб выходить не пришлось. Моя прабабушка так делала всегда.

Стук топора. Не то чтобы слишком близко, но и не так чтоб далеко.

Алина щелкнула выключателем, и нас поглотила тьма.

— Так безопаснее, – пояснила она.

— Только б хозяин теперь не заявился, – сказал я. – После того, как мы выключили свет, слушать он ничего не станет – это я тебе гарантирую.

— У тебя есть варианты получше?

— Нет.

— Тогда завали хлебало. А то дождешься, что разобью тебе рожу.

Услышав это, я опешил.

— У меня из-за тебя до сих пор скула болит, – пояснила она.

— Я же извинился!

— Не помню такого.

— Извини, пожалуйста.

— Иди к черту.

— Тихо!

Снаружи донесся звук. Похожий на шаги.

— Кто-то идет, – сказал я шепотом.

— Твою мать… – откликнулась Алина, тоже шепотом.

Я подошел к окну. Как мог, старался не шуметь. Под ногами заскрипели половицы. Негромко, конечно. Но мои нервы были слишком на пределе. Мне показалось, скрип услышала вся округа.

Я отодвинул шторку на пару сантиметров и вгляделся в темноту снаружи. Прислушался.

Да, шаги. Очень бодрые. Таким шагом утром спешат на работу. И они приближались.

На дороге между рядами домиков показалась сгорбленная фигура.

Боже… нет… только не это…

— Кто т… – попыталась спросить Алина.

— Молчи и не двигайся! – оборвал ее я.

Фигура остановилась напротив дома, где мы спрятались. Вот прям за забором.

Попадос, ребята…

Маньяк сделал пол-оборота. Игра теней и мое воображение доделали дело: мне стало казаться, будто передо мной рожа отвратной ящерицы с торчащими острыми зубами. Смотрит хитрым взглядом прямо в мой выглядывающий из-за шторки глаз. И улыбается. И облизывается тонким раздвоенным языком.

Я был готов наделать в штаны. Серьезно.

«Бабка» подняла руку и стукнула топором по столбику забора.

Я отпрянул от окна и принялся хватать ртом воздух. Каким-то чудом при этом не издал ни единого звука, который можно было бы услышать снаружи. Даже чертовы половицы прониклись к нам с Алиной сочувствием и не скрипнули.