Книга Полковник Ксанти. Легенда разведки, страница 82 – Олег Рой

Выкван, пристроившись на углу стола, принялся рисовать.

Мамсуров уточнял, поправлял — все-таки о конструкциях оборонительных сооружений он знал больше чукотского охотника, который к тому же сумел и успел обследовать лишь отдельные элементы.

Не зря Хаджи про слона подумал. Тут же вспомнилась индийская, кажется, притча про слона и слепцов, пытавшихся «рассмотреть» его — трогая со всех сторон. Один, ощупывавший бок, заявил, что слон похож на неровную стену. Нет, он похож на веер, возразил тот, кому досталось ухо. Какой еще веер, когда у меня в руках — веревка, не согласился тот, который щупал хвост. Слишком толстая веревка, слон похож на змею, настаивал тот, в чьих руках оказался хобот. Не бывает таких змей, слон похож на дерево, утверждал тот, кто пытался обхватить слоновью ногу. Тот, кто обследовал бивень, был самым категоричным: слон подобен кривой острой палке или копью! Яростный спор разрешил случайный прохожий, сказавший: вы все правы, но каждый из вас узнал лишь часть истины…

После часовых обсуждений и поправок на бумажном листе возникла чудовищно сплющенная снежинка, растопырившая лапы-колючки.

— Разрешите обратиться? — Рогов, просунувший голову в дверь комнатушки, выглядел вроде бы спокойным, но напряжение, тревога, сомнение ясно читались на простоватом его лице, даже сейчас, в середине зимы усыпанном крупными веснушками. Помнится, при первом знакомстве Хаджи на мгновение удивился: при такой «отмеченности солнцем» рыжина в темно-русых волосах была лишь слегка заметна. Парень зарекомендовал себя сразу: толковый, но без лишнего гонора, неконфликтный, но не мягкотелый, ответственный, но не буквоед — и исполнитель вдумчивый, и командир отличный. И если он настолько встревожен…

— Все живы? — коротко спросил. После его с Выкваном открытия и попыток понять, что же они нашли, он даже не заметил, как вернулись прочие разведчики. Рогов возглавлял тройку. Они тоже что-то обнаружили? И не только обнаружили, но и — столкнулись?

Но на вопрос тот кивнул.

Уже легче.

— Кто ранен?

— Славик ногу вывихнул.

Славиком парня звали не за имя — пышное Марлен (была после революции мода на такие имена, это означало Маркс плюс Ленин) не шло ему категорически — за фамилию Славин. Ну и за общую тихость и мягкость. Типичный Славик. Но бойцом был пусть не из первых, однако вполне достойным: и с лыжами управлялся, и стрелял прилично, и голова работала.

— Да не вывихнул! — в дверь просунулась голова Литвиненко, третьего из роговской группы. — Растяжение просто, хотя и сильное, недели две хромать будет.

— Докладывай, — Мамсуров коротким жестом пригласил Рогова войти. Он вел ребят, ему и отчитываться. Литвиненко просочился следом, вжавшись в угол между дверью и изножьем кровати. Ладно, пусть стоит.

Командир разведгруппы покусал губы, вдохнул поглубже — и принялся рассказывать. Да так, что Мамсуров словно наяву все видел.

…шедший чуть впереди Славик казался ожившим снеговиком. Впрочем, все они в маскхалатах были такими же «снеговиками». Белые, пухлые, в метели уже с десятка шагов не различишь.

Между Роговым и Славиком было шагов шесть. И вдруг тот исчез. Только что был, но вот моргнул — а моргать приходилось часто, метель лупила снежными оплеухами, но сколько занимает миг, долю секунды? — а скользящий впереди «снеговик» исчез. Только снег и ветер.