Книга Полковник Ксанти. Легенда разведки, страница 16 – Олег Рой

Когда Хаджи вытаскивал малышку из сумки, ее брат попытался и его цапнуть, но, получив пальцем по носу — не больно, но доходчиво, чтобы запомнил, кто тут вожак — присмирел.

— Возьми, — Хаджи протянул старику меховой комочек, почтительно, в двух сомкнутых ладонях.

— Щедрый дар, — старик благодарно кивнул, принимая. — Пусть хранят тебя горы.

— Пусть будут здоровы твои близкие и долги твои годы, — поклонился Хаджи.

Взлетел в седло и одним движением коленей послал коня в галоп — догнать отряд.

Левашов ехал замыкающим и даже отстал, присматривая за новобранцем со стороны:

— Родич?

Хаджи покачал головой:

— Разве что очень дальний, я его не знаю.

— Волчий-то приплод, наверное, немалых денег стоит? — глядел Левашов испытующе.

Но Хаджи только плечами пожал.

Саханджери не любил Владикавказ. Нет, не за равнинную плоскость — в горах город не поставишь, а здесь, где Терек обустроил себе долину широкую да просторную, ему самое место. Хорошее на самом-то деле место. И уж точно не за то не любил, что на фоне соседей — Дербента или Тифлиса — город был просто мальчишкой. И городом-то стал, по сути, недавно, да и крепость здесь не сказать чтобы веками стояла. Их, мамсуровская, сторожевая башня в древнем Даргавсе куда как старше. Но разве молодость — это недостаток? Наоборот.

Вот только, когда сам он был совсем мальчишкой, его здесь избил один из жандармов. Ни за что избил. Не так, как когда-то Хаджи — тот сам в драку кинулся, пусть справедливую, но драку же! А Саханджери просто попался тому жандарму — грузному, краснорожему, одышливому — на глаза. И чем-то не понравился злобному толстяку шустрый осетинский мальчишка. Ну да, почтительности не проявил, кланяться и вовсе отказался. Вот еще! Он горец! С какой стати кланяться-то?!

Ну и досталось ему тогда. Изрядно досталось. Пару ребер сломал жандарм, три зуба выбил. Еще молочные, не жалко. И все же Владикавказ Саханджери с тех пор не любил. Понимал, что глупо, но ничего поделать с собой не мог. Хотя город-то точно не виноват. Город как город. И люди как люди.

Но — любил не любил, а защищал со всей горской отвагой. Хотя от одиннадцатой армии уже мало что осталось. Врангель и ее, и двенадцатую раздробил на части и уничтожал «восставшую чернь» яростно. Сопротивление — а сражаться горцы умеют, что осетины, что ингуши, что вайнахи — его только распаляло. В Христианском — последнем, по сути, рубеже перед Владикавказом — оборонялись стойко. Но артиллерии у Врангеля было куда больше: двое суток орудийного обстрела, и от двух тысяч защитников осталось совсем уж немного тех, что хотя бы на ногах стояли. Да еще и тиф…

И Терек врангелевские части взяли в клещи, перекрыв возможность отойти по Военно-Грузинской дороге. И разрозненные, измученные, истощенные части отходили… кому как повезет. Горы-то укроют, но туда еще прорваться надо…

Когда генерал Шкуро, которому Врангель приказал взять Владикавказ, захватил кадетский корпус на окраине, остатки одиннадцатой армии и те, кто к ним примкнул, еще сопротивлялись. Неделю еще держались. Может, и устояли бы — если бы не тиф, что выкашивал и так ослабленные части…

Сколько их, мечущихся в жару и бреду, осталось в городе — кто по домам родственников, кто в больнице? Бог весть. Саханджери не знал. И Левашов не знал. Но Владикавказ было приказано оставить — уже официально.