Книга Дороже жизни, страница 59 – Георгий Кубанский

— Вот теперь… можно и на боковую.

Наташа поднялась от угасающего костра первой. Достала из рюкзака синее байковое одеяло.

— Куда ты? – остановил ее Федя. – Земля сырая. Надо наломать вереска.

Девушка пренебрежительно поморщилась и тряхнула головой, будто отбрасывая нависшую на глаза прядку. Возмущение ее все росло.

Надо же так заботиться об удобствах! Подумаешь – сырая земля!..

На этот раз Федя не уступил ей, хотя и не стал спорить. Не обращаясь ни к кому за помощью, он принялся ломать сизоватый вереск.

Володя переглянулся с Наташей. По старому опыту они знали, что пока земля не будет покрыта толстым слоем сухих мелких веток, Федя сам не ляжет спать и другим не даст отдохнуть. Пришлось и им рвать жесткий, режущий ладони вереск.

— Чем это вы занялись? – удивился вышедший из кустов Петька. – Да разве ж на вересу спят? Поглядите-ка на мою перину.

И он с трудом вытащил из кустов ловко скатанный пласт сухого ягеля.

— Вот это перина! – похвастался Петька. – Пошли. Там его много, ягеля-то!

Продираясь через густые заросли, он провел Федю и Володю к не видной с полянки огромной каменной плите, покрытой серебристым, жестковатым на ощупь ягелем. Мальчуган достал из самодельных клеенчатых ножен острый кухонный нож, ловко надрезал широкий толстый пласт мха и принялся скатывать его, как ковер.

Спустя немного времени под натянутой на кольях плащ-палаткой лежал толстый слой сухого ягеля. Спать на нем оказалось не только мягко, но и тепло.

— Не верили мне! – ворчал Петька, – забираясь под краешек Фединого одеяла. – Смеялись, когда я сказал вам: со мной не пропадете!..

…Разбудил Володю птичий писк и шорох в кустах. Нехотя приоткрыл он глаза и принялся бездумно рассматривать провисшее полотнище плащ-палатки. Серая пичужка, шурхнув крылышками, села на ближнюю иву. Покачиваясь на тонкой гибкой ветке, она искоса посматривала на Володю круглым черным глазом. И вдруг пичужка, приседая от усердия, тоненько запищала: «Спи-ишь! Спи-ишь! Спи-ишь!»

— Нет, не сплю, – ответил ей Володя. – Встаю, птица.

Утро выдалось ясное, холодное. Невысокая трава стала матовой от росы. Крепкие, чуть сморщенные листья березок влажно блестели. В утренней тиши отчетливо звучал бодрый говорок недалекого ручья.

Свежий воздух, полный острых лесных запахов – березового листа, влаги, вереска и чуть-чуть прели, – был приятен. Хотелось вот так лежать, дышать полной грудью и слушать птичий гомон, шелест листвы.

Но Володя недолго поддавался соблазну. Решительно откинув одеяло, он вскочил на ноги:

— Подъем!

Первой высунулась из-под одеяла взлохмаченная голова Наташи. Девушка старательно протерла кулаком сонные глаза и села. Зябко поеживаясь, она натянула на ноги холодные сапоги, схватила приготовленные еще с вечера полотенце, мыльницу и побежала к ручью.

Зато Федя ровно и спокойно всхрапывал, будто спал он не в заполярном лесу, а в серпуховском домике матери.

— Вставай! – Володя потряс округлое крепкое плечо товарища. – Слышишь?

Федя широко раскрыл глаза и четким, совсем не сонным голосом произнес:

— Я не сплю.

Володя слишком хорошо знал друга, чтобы попасться на старую уловку.

— Поднимайся! – произнес он как можно строже. – Наташа уже завтрак готовит.

Но и Федя, в свою очередь, так же хорошо знал уловки Володи. Не впервые слышал он, что «Наташа уже завтрак готовит».