Книга Дороже жизни, страница 186 – Георгий Кубанский

— Нравится ли вам служба на «Святом Себастьяне»? – Переводчик держался так, как будто не замечал колючего вида Олега, не слышал грубостей.

Не отвечая ему, Олег подошел к иллюминатору и с деланным интересом уставился на пустые сходни и видящего на планшире одинокого вахтенного.

— У вас не было неприятностей с портовой полицией? – В голосе переводчика прозвучала угроза.

Олег оторвался от иллюминатора. Оказывается, здесь участь его зависит не только от капитана, портовых властей, но даже от назойливых писак. Таких не вытолкаешь из каюты. Возможно, они и хотят, чтобы он сорвался, учинил скандал. Не выйдет.

— Что ж вы молчите? – спросил его переводчик.

Олег отвернулся к иллюминатору и увидел у сходен полицейского.

— Нет, – с усилием произнес Олег. – Не было.

— Мы очень рады за вас. – Угрожающие ноты в голосе переводчика окрепли. – В таком случае, расскажите, кто был виноват в столкновении «Святого Себастьяна» с «Воскресенском»?

Вот почему так быстро появились на пароходе господа журналисты! Они хотят, чтобы Олег, спасая свою шкуру, свалил вину за столкновение на капитана траулера. Не выйдет! Олег отвернулся от переводчика и всмотрелся в стоящего у сходен полицейского. Зачем он тут торчит? Чего ждет?

— Мы ждем ответа. – Переводчик уставился на него водянистыми глазами. – Слышите?

— Я слабо разбираюсь в навигационных правилах, – осторожно произнес Олег.

— Но вы же матрос первого класса, – теснил его переводчик.

— Матрос, но не штурман, – отбивался Олег.

— Вы стояли впередсмотрящим и не могли не видеть, как произошло столкновение.

— Не видел, – с неожиданной твердостью ответил Олег. – В момент столкновения я смотрел в другую сторону.

— В таком случае, вина за столкновение ложится на вас, – подхватил переводчик. – Вы обязаны были…

Закончить фразу он не успел. Олег обеими руками отодвинул его, как куклу, от двери и вышел из каюты. Почти пробежав по узкому проходу, он задержался в дверях. Где бы укрыться от опасных посетителей? Внимание его привлек открытый люк. Палуба была пуста. Вахтенный по-прежнему сидел на планшире лицом к причалу, болтая с полицейским. Олег быстро прошел к люку и спустился по отвесному, похожему на стремянку железному трапу в трюм. Осторожно, нащупывая выставленными вперед руками шершавые ящики, пробрался в темную глубину.

Остановился он в тупике. Сердце колотилось часто и сильно. Не вышло, господа журналисты! Ничего не выжали из меня. Сидите сейчас, должно быть, у капитана и советуетесь, как вытянуть у русского парня нужные ответы, обвиняющие «Воскресенск» в катастрофе. Теперь-то понятно, почему ваш радист не связался с советским судном. Боитесь упустить опасного свидетеля… В задорные мысли врезались новые, тревожные. Как отнесется к поведению несговорчивого русского матроса капитан? Возможно, захочет избавиться от него? Только бы не в Сетубале, не в Португалии. Короткое знакомство с журналистами вызвало у Олега глубокое отвращение к городу, который совсем еще недавно привлекал его, манил. Если таковы в нем журналисты, так что же тут за полицейские? А есть еще и охранка!

Сидя в трюме, Олег желал лишь одного: в море, скорее в море. В темноте и тишине время, казалось, замерло. Конечно, укрылся он очень наивно. Прикажет капитан – разыщут его. Да и не пересидишь в трюме до отхода. Все это было так, но выходить отсюда не хотелось.