Книга Дороже жизни, страница 179 – Георгий Кубанский

Слушая его, Олег покончил с колбасками, кофе. Баттисто взял у него кружку и, не дожидаясь напоминаний, сказал:

— Теперь я все тебе расскажу.

Говорил Баттисто по-русски совсем не плохо, но с сильным акцентом. Иногда ему не хватало нужного слова, и он щелкал пальцами над головой, будто ловил его в воздухе.

Прежде всего он ответил на вопрос Олега, куда он попал. Находились они на португальском пароходе «Святой Себастьян». Посудина старая, тихоходная. Трампшип! Бродит по морю, ищет груз, не спеша доставляет его. Но в море и такие нужны. Вчера в восемнадцать сорок «Святой Себастьян» столкнулся в проливе с траулером. Столкновение оказалось на редкость неудачным. Когда «Святой Себастьян» отвалил от траулера, у того сразу образовался сильный дифферент на нос. Вода заплескивала в шпигаты, на палубу…

На помощь «Воскресенску» подошел следовавший за ним танкер. Разглядывать, что там происходило, особенно не пришлось. У «Святого Себастьяна» разошлась обшивка носовой части и появилась течь. Матросы заводили на нее пластырь. Олег молчал. Разум его все еще не мог охватить размеры обрушившегося несчастья. «Воскресенск» возвращался с промысла с полным грузом. В волну вода захлестывала через фальшборт, гуляла по палубе. Дифферент для тяжело нагруженного судна – гибель.

— А как я попал сюда? – опомнился наконец Олег.

Баттисто рассказал не спеша, осторожно, явно щадя больного. Иногда он останавливался, припоминая подробности или стараясь смягчить свой рассказ. Олега нашли на баке «Святого Себастьяна» после отбоя водяной тревоги. Видимо, перебросило его сюда силой удара. Он лежал без сознания. Старший помощник (он умеет немного лечить) нашел у русского парня сотрясение мозга. Больному нужен был полный покой, неподвижность, а он бредил, рвался из рук. Пришлось сделать ему укол. Старпом перестарался, и Олег проспал очень долго. Зато сейчас самое опасное миновало.

— Тебе надо лежать, – закончил свой рассказ Баттисто и для большей убедительности показал пальцем на койку. – И кушать. – Палец постучал по столику с подносом. – Много кушать.

— «Лежать, лежать»! – вырвалось у Олега. – А что с «Воскресенском»?

— Не надо бояться, – раздумчиво произнес Баттисто. – Я понимаю… Когда тебя принесли в каюту, ты кричал: «Я смотрел хорошо! Только нагнулся прикурить». – Он пожевал губами и, успокаивая больного, закончил: – Ничего. Капитан больше виноват, чем ты. Пускай его судят.

«Пускай его судят»! Успокоил! Да разве дело лишь в том, кого будут судить? На траулере были люди, товарищи. Все ли они живы, целы? На это Баттисто не мог ответить. Сам он не видел траулера, слишком был занят.

Некоторое время они молчали. Первым заговорил Олег:

— Баттисто!

— Да, мой мальчик.

— Передай капитану: я прошу его связаться по радио с каким-либо советским судном. Пускай меня снимут со «Святого Себастьяна».

— Я передам, – сказал Баттисто. – Но не думай, что так просто найти в море советское судно. Надо еще, чтоб оно было у нас на пути. Капитан не может сворачивать с курса. И так мы идем с пластырем, самым тихим ходом.

— Я понимаю, – кивнул Олег. – Все понимаю. Все же пускай радист свяжется с нашими.

Баттисто уделял больному много внимания, даже в рабочее время забегал проведать его. И все же в долгие часы одиночества думы Олега были однообразны, тягостны и сводились к одному: что делать? Надо действовать. Решительно. А куда может приложить свою решимость больной, прикованный к чужой койке? Даже когда ему станет лучше, все будет не просто. Ведь он не дома и даже не на «Воскресенске», где можно в чем-то ошибиться, зная, что его поправят, в худшем случае даже накажут. А вот случилось же, что и ошибся-то он чуть-чуть, закурил не вовремя, а получилось такое… разумом не охватишь. Нет. Ошибаться в его положении нельзя. Надо действовать только наверняка. А для этого хорошо бы знать, с кем его свела судьба. Олег подолгу вслушивался в доносившиеся с палубы голоса, силясь понять, что там за люди. И он обрадовался, когда в каюту вошел незнакомый матрос. Коренастый, с широкими плотными плечами и всклокоченной шевелюрой над полным подвижным лицом, он подошел к койке и ткнул пальцем в свою грудь.