Книга Дороже жизни, страница 139 – Георгий Кубанский

Но Барбосу слышалось в голосе и восклицаниях девушки только одно – торжество. А торжество Наташи ничего хорошего не могло предвещать ему, хищнику. Хотелось махнуть на все рукой и исчезнуть из пещеры. Но если и выберешься отсюда – опять же прячься и прячься от всех. Трудно в одиночку. Наградила же его судьба мордой! Не морда, а сплошная особая примета!..

Рассказ Наташи оборвался неожиданно. В шею ей ткнулось что-то холодное, влажное и косматое. И девушка, бесстрашно боровшаяся с преступниками, не дрогнувшая от блеснувшего ей в лицо выстрела, невольно вскрикнула и прижалась к Володе.

— Тихо! – шепнул он. – Чего испугалась?

Наташа увидела, кто так напугал ее, и облегченно вздохнула. Небольшой черный пес бесцеремонно втиснулся между ней и Володей. Деловито подгреб он под себя мягкий мох и улегся, положив голову на вытянутые вперед толстые лапы. Тол честно выполнил свой долг и теперь ждал хозяина, похвалы, обещанной вкусной косточки.

— Откуда он? – удивленно и радостно шепнула Наташа. – Как попала сюда собака?

— Ход к нам один, – ответил Володя. – Гротом.

— Это ихняя собака, – еле слышно прошептал Васька. – С воли.

— Ничего не понимаю! – Наташа угловато, по-детски развела руками. – Почему собака пришла одна? А где люди, ее хозяева?

И затихла, стараясь не выдать усиливающегося с каждой минутой волнения. Сознание подсказало: появился пес – жди людей. И вдруг с такой силой охватило девушку стремление поскорей выбраться из пещеры. На волю, к солнцу, к морю! А главное – к людям…

Ох, как нужно было сейчас затеять что-нибудь, пошуметь, отвлечь на себя внимание Барбоса. Но сделать этого Наташа не могла. Сознание, что помощь близка, быть может, чьи-то дружеские глаза уже следят за ними, сковало девушку: руки и ноги стали тяжелыми, неповоротливыми, как чужие.

В наступившей тишине отчетливо и громко цокали о камень падающие с потолка редкие тяжелые капли.

…Барбос проглядел Тола. Черный пес незаметно проскользнул по темному базальту. И все-таки Барбос встревожился. Внезапная тишина насторожила его, обострила подозрительность.

— А ну там!.. Не расползаться! – крикнул он, хоть и видел, что задержанные сбились в плотную кучку. – Я, кажется, поползаю кому-то!

— Сиди! – ответила Наташа, прикрывая дерзостью свое смятение. Голос ее прозвучал неожиданно твердо. Это ободрило девушку, и она насмешливо бросила: – Три вершка осталось до тюремной решетки, а туда же… разговаривает!

До тюремной решетки! Барбос нащупал рядом с собой камень. От камня не помрут, потише станут. Поймут, что и у него есть предел терпению. Не успел он замахнуться, как от входа в пещеру отделились два темных силуэта.

— Руки вверх! – приказал Прохор Петрович и прикрикнул, как на лошадь: – Стоять!

Барбос увидел холодно блеснувший в его сторону ствол карабина, темный глазок дула… и выпустил камень. Руки его невольно поднялись над головой. Вот он… карабин!

Сонный Немой приподнял голову со шкуры. Федя успел опередить его. Одной рукой он схватился за кобуру Немого, а другой завернул его правую кисть за спину.

Властный окрик Прохора Петровича словно встряхнул замерших в ожидании пленников. Володя бросился на помощь к Феде. Наташа схватила посох и побежала к выходу, отрезая Барбосу единственный путь к бегству. Поднял голову и Тол. Навострил уши. Но хозяин его не появился. И пес снова растянулся на мху.