Книга Дороже жизни, страница 115 – Георгий Кубанский

Лесок, приютивший их на ночь, остался позади. Группа спускалась голым, открытым со всех сторон склоном горы. Здесь никто не мог идти за ними незамеченным, и Барбос держался все увереннее, грубее.

В один из приступов ругани он закашлялся. Наташа обернулась к нему и понимающе улыбнулась:

— Плохо дело, Барбос?

— Плохо? – Барбос опешил. Всего ожидал он от Наташи, только не этой плутоватой улыбки и сочувственного тона.

— Сазонов-то… – Наташа неопределенно махнула рукой назад, – смылся.

— Смылся! – криво усмехнулся Барбос. – Никуда он от меня не денется.

По уверенному тону Барбоса Наташа поняла, что ошиблась. Веревочка, связывающая преступную компанию, была слишком крепка.

— А я и не говорю, что он сбежал, – согласилась Наташа, незаметно меняя тактику. – Хитер Сазонов! Сам удрал, а тебя оставил с нами.

— Не надейся, – по-прежнему уверенно возразил Барбос.

— Эх ты, простота! – доверительно произнесла Наташа. – Он хочет, чтоб ты сгоряча пристукнул нас. А когда вас поймают, Сазонов скажет: «Я не убивал и не хотел убивать. Меня с ними не было». Точно! Так и скажет на суде: «Я говорил Барбосу: не стреляй. Даже за руку схватил его. Тот, кто сидел в кустах, видел это. А ушел я – Барбос их и прикончил».

Наташа заметила, как лицо Барбоса сразу стало напряженным. Она оглянулась на шагавшего в стороне Немого и тихо продолжала:

— А ты не будь дураком. Обмани Сазонова. Не стреляй нас. – Девушка спокойно выдержала недоверчивый взгляд Барбоса и горячо закончила: – Зачем тебе это надо? Уж лучше получи свои восемь лет за похищение новоселов и незаконное ношение оружия…

— Почему восемь? – не выдержал Барбос. Он никак не мог понять, куда клонит девчонка.

— А сколько же? – наивно спросила Наташа. – Меньше восьми не дадут.

— Шагай, знай! – не выдержал Барбос. – Разговорилась!

— А я шагаю, – кротко ответила Наташа. Помолчала. – Отсидеть восемь лет, даже десять – все же лучше, чем получить пулю в лоб. Лоб-то у тебя один.

Барбос кипел от злости. И в то же время какая-то странная сила удерживала его возле девушки, заставляя слушать ее простодушные и вместе с тем страшные рассуждения. Не выдержав, Барбос разразился такой замысловатой бранью, что даже туповатый Немой оживился и одобрительно чмокнул губами.

— Во! – вырвалось у него. – Во дает!

Наташа не мешала Барбосу изливать свои чувства. Рано или поздно, но должен же он был выдохнуться! А когда Барбос замолк, она все так же простодушно спросила:

— Интересно: когда расстреливают бандитов, глаза им завязывают?

Вместо ответа Барбос только всхрапнул носом. Он даже ругаться уже был не в состоянии.

— Лучше бы завязывали, – сокрушенно вздохнула Наташа. – Это же страшно! Смотреть, как поднимают на тебя винтовки, целятся…

— Еще бы не страшно! – подхватил Володя. – Ты, Барбос, навел пистолет на меня. Тебе-то ничего. А знаешь, что я пережил? Ты же сам видел. По моему лицу-то.

— Видел, – охотно подтвердил Барбос, довольный тем, что противник его признал свою слабость. – Очень даже хорошо видел!

— Вот! – Володя кивнул головой, соглашаясь с ним. – А я под твоим пистолетом пробыл всего-то полминуты. Не больше.

— И сдрейфил! – широко осклабился Барбос. Разговор принял приятный для него оборот. – Крепко сдрейфил! Аж позеленел на лицо.

— Из них, – продолжал Володя, незаметно готовя удар, – я четверть минуты понимал, что ты не выстрелишь. И только вторые четверть минуты переживал. А тебе, Барбос, сколько придется ждать своей пули?