Книга Инкубатор смерти, страница 89 – Ирина Градова

— Такое — да, — кивнул Илья, — но как она не вспомнила о случившемся ранее, ведь рванула прочь из мотеля, буквально теряя тапки!

— Видимо, Кайрат нашел нужный подход, — сказал Пак. — Это главное в беседах со свидетелями: одному человеку он не скажет ни слова, а другому выложит все как на духу… То же и с преступниками: все зависит от того, кто ведет допрос.

— Вы говорили с Пеньковским тогда, два года назад, — напомнила Даша. — Он ведь признался в убийствах?

— Да, — подтвердил прокурор. — Признался, но только после того, как ему предъявили орудие убийства.

— Не понимаю…

— Вы же читали только последние допросы, верно?

— Ну да — те, что оформлял Михеев.

— Вот именно. Я уверен, что он заставил Пеньковского, угрозами или уговорами, дать признательные показания, точно так же, как не сомневаюсь в том, что Пеньковский — убийца.

— Но если даже вы говорите, что Михеев заста…

— Думаю, все обстояло следующим образом, — перебил девушку прокурор. — Получив дело и поняв, что Пеньковский продолжает отпираться, Михеев «нашел» орудие убийства и предъявил подозреваемому, сказав, что на нем найдены его отпечатки и кровь жертв. Возможно, он припугнул его или даже оказал физическое воздействие, заставив признаться. Как известно, признание — мать доказательств, но орудие убийства — их отец, поэтому Пеньковский рассудил, что обстоятельства против него. Несомненно, он знал, что нож фейковый, но главное не то, что есть на самом деле, а отчет судебно-медицинской экспертизы, а он не оставлял ни малейших сомнений в виновности подозреваемого.

— Судя по протоколу допроса, орудие убийства нашли на чердаке дома, в котором проживали Пеньковский с матерью, когда он уже сидел в СИЗО, — вставил Кайрат. — Более того, там утверждается, что подозреваемый сам выдал нож следователю, чтобы смягчить наказание. Если он этого добивался, то почему не сказал правду о том, где в действительности оставил орудие?

— Полагаю, он оставил себе лазейку для отступления, — ответил на это прокурор. — Пеньковский с мамашей строчили апелляции с того самого момента, как он отъехал на зону, но их отклоняли — до тех пор, пока УСБ не занялось вплотную Михеевым, а Генпрокуратура не решила под ту же сурдинку прессануть и меня! Если бы Пеньковский отдал настоящий нож, то не смог бы впоследствии откреститься от признания. Уверенный, что орудие убийства подменил следователь, Пеньковский понял, что может попытаться выйти на свободу. А теперь, — сказал прокурор после паузы, — самое интересное: благодаря тебе, Илья, я почти наверняка знаю, чем Михеев мог напугать Пеньковского и кто оплатил банкет!

— Вы выяснили личность отца Ирины Ивановой? — обрадовался парень.

— Это некий Федор Долгушин. Уголовная кличка — Федот, провел в местах заключения в совокупности двадцать два года.

— Ого! — выпалила Даша. — За что?

— Там много всего — мошенничество, вымогательство, разбой, нанесение тяжких телесных — в общем, широкого профиля специалист. Но после последней ходки Долгушин заделался добропорядочным гражданином, и вот уже лет пятнадцать никаких косяков за ним не числится.

— Так оно и бывает, — хмуро пробормотал Кайрат. — И живет небось нехило так, да — в смысле, не бедствует?

— Ты прав, господин Долгушин живет — не тужит, — подтвердил Пак. — Бывший зэк ныне — владелец сети ломбардов «Турмалин».