Книга Инкубатор смерти, страница 31 – Ирина Градова

— Продолжайте!

— Она возвращалась с работы домой, зашла в несколько магазинов за покупками. Похоже, Лаврова выронила продуктовую сумку, пока бежала: ее не нашли, но на одной камере видно, что она выходит из супермаркета с пакетом, а на других она уже без него! Что могло так ее напугать, что она бросила сумку и кинулась к дороге, вместо того чтобы бежать домой?

— Хороший вопрос.

— Позже, после операции…

— Вы тоже принимали участие? — перебила собеседника Алла.

— Нет, я только сопровождал ее в скорой. Операция прошла успешно — настолько, насколько возможно с учетом изначального состояния пациентки, но, к сожалению, ее мозг пострадал слишком сильно. Как раз сегодня должен был состояться консилиум по констатации смерти мозга Лавровой.

— Если бы это случилось, что бы это означало?

— Отключение от систем жизнеобеспечения.

— Ее родственники согласились?

— Это не имеет значения: смерть мозга — медицинский факт, и у родственников пациента здесь нет права голоса. Однако они могут высказаться по другому поводу.

— Что вы имеете в виду, Владимир Всеволодович?

— Вы спросили, есть ли у меня предположения насчет похищения пациентки, — так вот, есть только одно-единственное предположение, которое кажется наиболее вероятным и логичным.

— Какое?

— Ее органы.

— Органы?

— Сын пострадавшей… то есть погибшей отказался передать ее органы для трансплантации.

— Выходит, у него уже интересовались?

— А как вы думали? Вы в курсе, какая в Питере очередь на пересадку сердца, печени и почек? Я уже не говорю о легких, роговице, сосудах…

— Почему сын отказался?

— Обычное дело: в нашей стране с подозрением относятся к донорству. Многие уверены, что добровольное согласие человека стать донором, выраженное в письменном виде и заранее, непременно приведет к злоупотреблениям.

— То есть кому-то констатируют смерть мозга в то время, когда на самом деле этого еще не произошло?

— Это технически невозможно сделать. Возможно другое: допустим, подкупленные врачи не станут особо стараться, спасая пациента с черепно-мозговой травмой, позволят его мозгу умереть, после чего разберут его «на запчасти».

— Звучит в высшей степени цинично! — заметила Алла и внутренне содрогнулась, представив себе масштаб возможных последствий. — А вы, значит, с этой точкой зрения не согласны?

— Так могут думать только люди, которые ничего не смыслят в медицине: как будто врачи — это сборище костоломов-бракоделов, для которых человеческая жизнь ничего не значит! Не спорю, и такие тоже есть — как и в любой другой профессии, но в большинстве своем медики изо всех сил пытаются делать свою работу честно. Есть те, у кого руки растут из… неправильного места, те, кто плохо учился в институте или просто работает лишь ради зарплаты и подношений от пациентов. Но те, кто намеренно угробит больного, встречаются крайне редко, и они должны сидеть в тюрьме, как другие преступники! Поэтому вся эта трескотня насчет того, что больницам выгодно не спасать пациентов, а забирать их органы, — полная чушь, и все же до сих пор, несмотря на активное продвижение идеи донорства, большинство в это верит… До тех пор, пока проблема не коснется лично их. Когда кто-то вдруг серьезно заболеет — циррозом печени, скажем, или сердце начнет отказывать, — человек кидается искать помощи врачей, а те говорят ему: «Простите, но где мы возьмем для вас свободное сердце, ведь никто не позволяет „потрошить“ своих близких!»