Книга Нестеров. Превращения, страница 206 – Руслан Григорьев

— Любочка, Люба!

Она заглянула к нему и сразу увидела кровь в ванной и воспаленную рану.

— Господи помилуй! – Как всегда в критические моменты, Люба становилась рассудительной, хладнокровной и решительной. – Сереженька, пожалуйста, не волнуйся! Я сейчас!

Откуда-то появились бинты, вата, обеззараживающие средства. Но, главное, добрые мягкие осторожные руки любимой жены, творившие с ним просто чудеса.

— Ну вот! Если воспаление завтра пройдет, будем считать, повезло, отделались легко. Нет – тогда в травмпункт. И не возражай, пожалуйста! Не забывай, откуда ты приехал. Кто рану обрабатывал?

Голос строгий, бескомпромиссный.

— Тамара.

— Я почему-то так и думала. При встрече за все скажу ей спасибо. – Почему-то сделала паузу. – А за медицинскую помощь – отдельно. Надеюсь, ты потом ВСЁ мне расскажешь.

Почему-то в ее голосе он услышал нотки ревности. Странно, никогда такого не было.

— Сереженька, пожалуйста, вытирайся аккуратно, повязку не задень. Одевайся, и за стол. Ужинать будем в гостиной, сегодня у нас праздник!

Для дефицитной Москвы стол был шикарный, со свечами, шампанским, водкой, уткой и селедкой! В углу гостиной, почти за дверью, стоял его командировочный уже пустой чемодан. Просто так мимо него Нестеров пройти не мог, там же «вложения», его оперативное богатство. Он щелкнул замками, открыл чемодан, в глаза бросился надорванный матерчатый внутренний чехол. У него похолодело внутри, будто кусок льда под сердце бросили.

— Оля! Подойди сюда. – Она была уже рядом. – Ты ничего с чемоданом не делала?

— Нет, я просто вещи твои разобрала, грязное в стирку бросила, кофе в пакетах на кухню отнесла, Наэму твою на полку, на самое красивое место поставила…

— И все? – Сергей вроде спокойно спросил дочь, но так только ему казалось – перепуганная, ничего не понимающая Ольга даже задрожала.

— Что случилось, Сереж? Ты что это дочь свою пугаешь? Вон она аж побелела.

Нестеров опомнился: действительно, при чем здесь Ольга? Совсем, что ли, он сдурел?

— Извините, мои любимые! Что-то нервы ни к черту. Виноват, исправлюсь. Оленька, солнышко, прости, пожалуйста, отца своего неразумного.

Он вскрыл чехол: чего опасался, то и произошло. Ни его пометок, ни записей бесед, фамилий, имен собеседников, ни донесения вертолетчиков, ни письма Федора домой, ничего этого нет. НИЧЕГО! Так вот почему задержали рейс – вскрывали его чемодан. Наверное, под предлогом проверки на наличие взрывчатых веществ. Такое случается в практике воздушных перевозок. Но как узнал этот гад Хорунжий, где он прячет свои записи? Какие же у него возможности, если он смог задержать отправление рейса «Аэрофлота», организовать досмотр и забрать часть багажа пассажира?

— Сереженька, что-то случилось? У меня картошка стынет, давайте уже садиться.

Сергей понял, что объяснять сейчас возникшие у него неприятности – себе дороже. Надо держать себя в руках.

— Да, мои дорогие! Давайте, действительно, садиться. Отметим мое возвращение в родные пенаты

Несмотря на усталость, он старался не раскисать. Смеялся, балагурил, взял гитару, и они спели с Любашей пару любимых песен из студенческого репертуара. Но хитрая природа человеческого организма брала свое. После трех рюмок его повело, он хотел налить четвертую, чтобы уравновесить пошатнувшееся положение, но Любочка решительно накрыла питьевую емкость ладошкой.