Книга Нестеров. Превращения, страница 165 – Руслан Григорьев

На том и закончили обеденную трапезу. И все-таки ужин Нестеров с Захаровой чуть не прозевали, так им хотелось побыстрее разобраться хотя бы с первоочередными закавыками.

В столовой их сиротливо ждали два прибора.

— Эй! Есть кто живой? – позвал Сергей, и обратился к вышедшему из кухни повару.

— Федор, добрый вечер! Остальные, я так понимаю, уже поужинали?

— Да, Сергей Владимирович! Но вы не волнуйтесь, ваш козленок в молоке не остыл, сейчас подам.

Через пару минут с подносом, на котором стояли дымящиеся тарелки, Федор появился в зале. Ставя перед Нестеровым приготовленное им блюдо, повар, подняв к верху глаза, приложил палец к губам – осторожно, мы под контролем. Не вступая с Федором в долгие разговоры, они быстренько поели и, поскольку время было позднее, почти девять вечера, отправились в свою резиденцию на заслуженный отдых. По дороге Тамара обратилась к Нестерову с вопросом, который, видимо, давно вертелся у нее на языке.

— Сереж! А почему ты не поговорил с Федором, не расспросил его, кто он, откуда, как он сюда попал? Тебе что, неинтересно? – Ее удивление было искренним. – Я хотела с ним поговорить, но, увидев выражение твоего лица, решила воздержаться.

— И какое, интересно, было выражение моего лица?

— Такое! – шутливо вызывающе ответила Тамара. – Будто ты все уже давно знаешь.

— Томочка! Ты меня идеализируешь. Деталей, конечно, я не знаю, но, поверь мне, у Феди очень тяжелая ситуация, он здесь практически на подневольном положении, может, даже хуже. Но, главное для нас с тобой, он – наш человек. Во всей этой своре он ПОКА – Нестеров сделал ударение на этом слове – единственный человек, кому можно доверять, кто поможет, подскажет, если, конечно, обстоятельства позволят. Но возможности у него достаточно скромные. Отвечая на твой вопрос, почему я за ужином молчал, скажу: а кто его знает, может, у них и там прослушка стоит. Понимаешь?

— Понимаешь. – Она удивленно вздохнула. – И когда ты только успел все это узнать?

— Томочка, дорогая…

— Дорогая?!

— Извини! Забыл предупредить, это у меня привычка такая: приятных мне мужчин и женщин дорогими называть.

— Значит, я – привычка. Ну что ж, привычка так привычка.

Она говорила вроде в шутку, но Нестеров услышав оттенки обиды и разочарования, попробовал отшутиться.

— Томочка, поверь! Михаила и Викочку-Викуличку Хорунжих я точно «дорогими» не назову.

— Хоть и на том спасибо, – по тону, как было сказано, он понял: осадок у нее остался.

Они подошли к входу и разговор продолжили уже в гостиной.

— Томочка, дорогая! – ровным, без эмоций, голосом обратился к ней Сергей, она поняла, что со словами надо быть поаккуратней. – Скажи, пожалуйста, тебе завтра главбух нужен?

— Мне, честно говоря, нет. Там такой бардак, Сереж! Мне нужно время, чтобы разобраться и подготовить конкретные вопросы. Скорее, он тебе нужен. Спросишь его: как он дошел до жизни такой?

— Спрошу, конечно, обязательно спрошу. Это, может быть, будет первое, что я спрошу. Хотя, на самом деле, вопросов у меня к нему много. Я видел там у тебя корешки чековых книжек, не помнишь, кто получатель валюты?

— Честно? Не помню, руки не дошли.

— Ладно, это потом, не все сразу. Я вот что думаю: может, мне совместить приятное с полезным.

— Это ты о чем?

— С утра поработаю с тобой, помогу, чем смогу, а после обеда мотанусь с Кириллом за кофе. Ну, сколько мы будем по магазинам ездить? Час, два? Короче! Задумка моя такая. Если завтра к обеду торгпред не разродится на мою встречу с главбухом, после магазина попрошу Кирилла отвезти меня в посольство. Попрошу все-таки помощи у своих прежних коллег, надеюсь, не откажут. Ну сколько можно? Мне же надо поговорить с нашим дорогим Борисом Семеновичем. Побеседую с ним, как учили, с пристрастием.