Книга Петля Сергея Нестерова, страница 100 – Руслан Григорьев

— Люба, откуда? Этого быть не может! Оленька и письмо Ленина к Крупской?! Разыгрываешь меня, да?

— Если бы. Смотрю на Олега, у меня в глазах те же вопросы, что и у тебя, а он с гордостью говорит: «Ты же поручила мне с ней заниматься, вот мы и учили – по одной строчке в неделю. В конце концов, она вызубрила все наизусть, потом я еще выражение ей ставил. Мам, ты представить не можешь, я так боялся, что ее не спросят про стихотворение».

— А почему Ленин? Почему не Крылов или Пушкин?

— Их все читают, а тут нужен был, как сказал Олег, беспроигрышный вариант.

Люба, поцеловав Нестерова в щеку, прижалась к его плечу. Счастливая, с тихой радостью прошептала:

— Вот какие у нас с тобой дети.

На подъеме чувств он влетел на джипе во двор. Невеликий багаж помогли занести на второй этаж соседи, и Любаша, пока ставили вещи в гостиной, первым делом прошла на кухню.

— Это что такое? – донеслось до Нестерова, возившегося с чемоданами. Он сразу понял, что имелось в виду, и, не отрываясь от своего занятия, рассказал историю своих взаимоотношений с Сушкой. Заканчивая красочное повествование, Нестеров появился на кухне и со всей серьезностью заявил:

— Ты зря беспокоишься. Две женщины на одной кухне все равно не уживутся. Так что Сушка как пришла после твоего отъезда, так и уйдет с твоим приездом. И потом я с ней, можно сказать, жил.

Он подходил все ближе и ближе.

— Не как с женщиной, конечно. Сама понимаешь, у нас все сложнее…

Сергей обнял жену и почувствовал, как дрожь пробежала по телу. Люба обвила его шею руками и, уже не пытаясь предотвратить то, что захватило их волной, чего они ждали так долго, прошептала, как во сне:

— Сумасшедший. Тебе же на работу…

Конечно, ни в торгпредство, ни в посольство он в тот день не попал. Собственно, никто в претензиях и не был; все знали, что к Нестерову приехала жена. Ко всему прочему, через два дня наступал Новый год и нескончаемой чередой шли протокольные мероприятия, так что руководству было не до него.

Отмечали праздник всегда по одному и тому же сценарию, и этот Новый год не стал исключением.

В двенадцать по-местному торгпредские дружно сдвинули бокалы с шампанским, слегка закусили; в половину первого пожаловал посол с супругой. Сказал необходимые, отрепетированные слова, чокнулся с торгпредом и замом и пригубил шампанского. Жена посла, как и все последние три года, всплеснув руками, воскликнула: «Ну, что же мы так сидим? Это же Новый год, самый веселый праздник! Сережа, Люба, спойте нам хорошую, прекрасную новогоднюю песню!» И Нестеровы, не изменяя трехлетним традициям, под гитару спели Визбора «Лыжи у печки стоят». Посол уехал, и с ним ушла официальная часть. А раз так – народ раскрепостился и пошел гулять по-настоящему. Салатики, водочка, рыбка, винцо, фруктики, шампанское – все по полной программе и в одну корзину. Как Дед Мороз заказывал, да еще с танцами, плясками. Веселье разливалось рекой и становилось ясно, что до встречи Нового года по московскому времени доживут единицы.

— Любань, может, рванем к геологам? – Нестерову, обычно спокойно воспринимавшему особенности торгпредского коллектива, в этот раз по неведомым причинам захотелось вырваться.

— Ты сам как, в порядке?

— Не беспокойся. Думаю, нашего отсутствия никто и не заметит, а заметят, тоже не беда. Всем не угодишь.