Книга Вы заказывали убийство…, страница 66 – Станислав Гурин

Откуда поступало сырье для производства запрещенного препарата? По каким каналам сбывалась готовая продукция? Кто поставил оборудование? А оружие? А связь?.. А многочисленные фальшивые документы – от паспортов и водительских удостоверений до накладных и всяких справок?

Репутация пилота Степанова была безупречной – об этом говорили материалы личного дела и тщательнейшие отчеты служебных осведомителей. Его поступки и действия на озере Холодное были признаны правомерными, а последующие показания о них вполне достоверными, к нему не было претензий со стороны следственных органов. И все же… один-единственный и непостижимый вопрос вопросов относился именно к нему. Как?! Каким образом он с такой предельной точностью определил – или, как он утверждал, увидел! – место, где покоились останки его коллеги – пилота Мечникова?

Специалисты по телепатии, парапсихологии и оккультным наукам сочли вполне обычным все то необычное, что произошло со Степановым после удара током электрического ската в водах Мексиканского залива; следователи же полагали, что Степанов все-таки кое-что знал, хоть и находился во время гибели коллеги в длительной командировке за пределами Союза. За это говорило и то, что он, как и Мечников год назад, один, не предупредив никого из знакомых, отправился на озеро Холодное. Странное совпадение. А некоторые в своих предположениях шли еще дальше, полагая, что какая-то ниточка даже связывала Степанова с бандитами! И о Степанове бандиты знали не от каких-то «своих людей» в Шереметьеве, которых, как показало тщательное расследование, у них и не было, а от самого Степанова! И квартиру его столь поспешно взорвали тоже неспроста…

Были допрошены десятки лиц, как-то связанных со Степановым, для дачи показаний (втайне от Степанова) из Гаваны вызывались Гуров и Глазов, которые, не сговариваясь, такие арии, такие эпиталамы пропели в пользу своего друга, что гэбисты пожалели затраченных на их приезд средств. Короче, дело продвинуть так и не удалось…

Степанов медленно, с трудом выкарабкивался из глубочайшей ямы. Возможно, выздоровление шло бы активнее, если бы не ежедневные визиты следователей, не две мучительные поездки на места событий, где дважды от начала и до конца он рассказывал и показывал все, что с ним произошло.

Из этих поездок он возвращался едва живым, в больницу его вносили в бессознательном состоянии.

Он еще не мог приподняться, не мог сам есть, а компетентные органы требовали как можно скорее переправить его в Москву.

Едва беседы заканчивались, он проваливался в глубокий сон… И тогда он медленно плыл, едва шевеля ластами и рассматривая причудливые сплетения кораллов и стайки диковинных рыб. Тропическое солнце пронзало десятиметровую толщу воды и высвечивало мельчайшие подробности подводного царства. Вот чудная полянка, нежная, бархатная, без единой травинки, и он захотел ощутить ладонью прохладную упругую фактуру дна… И он коснулся. И в тот же миг мир взорвался тысячью солнц!..

Когда двухметровый скат уплыл, а потревоженный песок медленно осел на дно, Степанов лежал на спине и не подавал признаков жизни. Через полчаса незаметные подводные течения развернули тело, присыпали ноги песком, любопытные рыбешки тыкались в маску и отплывали, и Степанов понял, что умирает, дышать становилось все трудней и трудней, он уже чувствовал, как холодеют руки, лоб, а вот уже холод стал растекаться по всему телу. Он застонал и открыл глаза. Над ним склонилась женщина, ее ладонь лежала на его лбу.