Книга Вы заказывали убийство…, страница 51 – Станислав Гурин

Круглов нервничал: прошло столько времени, а он не имел никаких известий от Марка и Худого. Он садился за стол, смахивал с какой-нибудь броши или бриллианта пылинку и снова принимался ходить взад-вперед по комнате.

В соседней избе, где размещались лаборатория и производственный цех, горел свет. Вдоль стены от пола до потолка стояли коробки с готовой продукцией, закамуфлированные под «Детское питание». В кресле-вертушке, повернувшись к открытому окну, сидел с закрытыми глазами Профессор и тоже о чем-то думал. О чем? Неизвестно. Но только не о будущем. Будущего у него не было. Он повернулся к столу, разломил приготовленную ампулу и сделал себе укол снотворного, бросил на пол шприц и выключил свет. В открытое окно смотрела луна.

Сладкая истома разлилась по телу, исчезли тоска и мрак, зато появились свет и много-много сил. Не появилось только желания жить… Где-то далеко тихую ночь прошила автоматная очередь, но Профессор улыбался и не слышал ее. Он спал…

Степанов шел, падал, бежал и снова падал… и снова бежал, не обходя луж и болотных заводей. Луна висела слишком низко, дорога едва угадывалась, и лес ни разу не расступился, чтобы по звездам можно было скорректировать направление.

Неожиданно сверху спикировала с пронзительным криком птица – он уже слышал такой крик! – едва не задев его крылом, она взмыла ввысь, оставив за собой трепет листьев и веток.

Он прошел еще немного и без сил опустился на землю, потрогал рану – она медленно кровоточила. Привязанный к ноге нож был тяжелее гири, и он готов был бросить его, но и на это не оказалось сил. Далеко-далеко, словно из другого мира, долетел звук приближавшегося самолета. Ил-62, на слух определил он. В просвете между деревьями сверкнули проблесковые огни. Степанов с тоской проводил удалявшийся самолет и пошел дальше.

Лес стал реже, дорога как бы расчищалась, вскоре он снова остановился: посреди лужи лежали мотоцикл и распластанные тела двух парней. Один в кожаной безрукавке на голое тело, а другой с крепко зажатым в руке автомобильным насосом и как бы подсунутым под себя мольбертом. Оба были мертвы, и Степанов узнал их.

— Не двигаться! Руки на затылок!

Ствол автомата упирался в спину Степанова.

Дальнейшее произошло мгновенно: еще не стихло эхо короткой автоматной очереди, а тело бандита с ножом в сердце оседало на землю.

Степанов схватил автомат и, заняв боевую стойку, обвел им вокруг себя, взглянул на убитого.

— Привет черным следопытам… – тяжело дыша, произнес он шепотом и перекрестился, вытер о мокрую траву нож и пристегнул к ноге.

Вдали слышались крики людей и лай собаки. Степанов понял, что обнаружен, но теперь он был вооружен. Взгляд задержался на мотоцикле, и он решил рискнуть. Повесил автомат на шею, с трудом поднял мотоцикл, развернул его и стал заводить.

Лай приближался, уже слышались отдельные крики Марка и Худого.

— Пусти, пусти ее! Пусти!

— Да сейчас… Сейчас! Поводок натянулся!

— С поводком пускай!

Степанов упорно дергал ногой рычаг мотора, тот чихал, но не заводился, а погоня была уже совсем рядом – разъяренный пес захлебывался в лае. Степанов хотел уже бросить мотоцикл и занять огневую позицию, чтобы встретить бандитов, но мотор, вдруг завелся! Лес наполнился оглушительным треском, стальной конь ожил!