Онлайн книга «Вы заказывали убийство…»
|
В красивые высокие окна щедро лилось утреннее солнце. Руслан Иванович был, можно сказать, счастливейшим человеком: он никогда не болел, не принимал никаких лекарств, а нервная система была удивительнейшим образом сбалансирована под его организм, характер, привычки. Какое бы негодование, ярость ни вырывались у него по любому поводу и в любое время суток, он запросто справлялся с ними самыми простыми и естественными способами, и ничто не могло помешать его здоровому крепкому сну. Руслан Иванович принял душ, хорошо, с удовольствием побрился, причесался, надел свежую белую рубашку, небрежно закатал рукава и деловито вошел в кухню. Первый завтрак он всегда готовил себе сам: апельсиновый сок, кусок мяса в микроволновой печи, кофе из тщательно перемолотых крупных гватемальских зерен – все аппетитно, красиво, в полном одиночестве. В эти минуты он анализировал день минувший и успевал составить подробный план на день текущий. Он обладал отменной памятью и никогда ничего не забывал. Все промахи, оплошности и грязь вчерашних дел на свежую голову не казались ему ни страшными, ни опасными. То великое, что удалось сделать, явно перевешивало любые неизбежные шероховатости. Выбрав момент, он отошел от плиты и, взяв со стола трубку радиотелефона, набрал нужный номер… Люба сидела в «Волге» и отрешенно смотрела, как впереди тарахтел на холостых оборотах оставленный кем-то «Запорожец». На какие-то мгновенья она теряла сознание или впадала в сон, но тут же пробуждалась и видела ту же картину: коптящий «Запорожец». Обескровленное лицо ее было бледно и неподвижно, сознание все чаще покидало ее, она не могла ни крикнуть, ни позвать на помощь, не было даже сил стонать… Неожиданно затрещал зуммер телефона, и это вернуло ее к действительности, она поискала глазами, откуда исходил звук: телефон лежал на газетной полочке… Пора было что-то предпринять… Она поняла, что, несмотря ни на что, ее жизнь пока что не принадлежит ей… Она вытащила из-за пояса пистолет и выстрелила в замок зажигания, с трудом выбралась из машины и, едва передвигая ноги, добралась до «Запорожца», влезла в кабину и положила руки на руль… Что-то нужно было нажать, повернуть… Она долго и мучительно вспоминала свои неглубокие навыки управления дедовским «Запорожцем», наконец прикрыла рубашкой заткнутые за пояс пистолеты, включила первую скорость и развернулась… Телефон в «Волге» продолжал трещать. Навалившись на дверку, изо всех сил напрягая волю, чтобы не отключиться, Люба вела машину по шоссе. Пожалела, что не взяла из «Волги» радиотелефон: могла бы уже позвонить Емеле, в милицию, в редакцию… «Если бы Емелька был рядом». Как раз в это время Емеля, в синяках и кровоподтеках, в грязной, разодранной одежде, плелся по центру Москвы; он окончательно пришел в себя, но силы были на исходе. Его толкали слева и справа, обходили, если замечали заранее, но никто не обращал на него внимания и уж тем более никто не предложил помочь. Как-то незаметно и очень быстро все мы превратились в людей с замороженными душами, в общество, где никто никому не нужен, где каждый боится каждого, где любовь превратилась в «сексуальные отношения партнеров», а такие понятия, как сострадание, совесть, долг, честь, и вовсе выброшены за ненадобностью. И каждый заботился о себе сам… И не дай Бог, если кто увидит твою одинокую слабость! Подтолкнут, свалят, а все нажитое отберут… |