Книга Клуб друзей по убийствам, страница 153 – Кэтлин Уэст

— Очень сочувствую твоей потере, – сказала она, и Габриэлла заплакала еще сильнее.

— Сестра, я атеистка.

— Ничего, милая. – Никто не называл ее так с детства. Разве что няня. Габриэлла даже не могла вспомнить настоящее имя той женщины.

Она шмыгнула носом, не поднимая головы.

— Я приняла несколько неверных решений. Вещи, которые казались правильными в тот момент, поставили меня в положение…

Габриэлла чувствовала, как рука монахини медленно движется по ее лопатке. С закрытыми глазами и лежа щекой на металлическом столе, она переживала сейчас, должно быть, то, что люди видят в конце жизни, – отчет обо всех своих грехах. Лица Оскара и матери, а затем Аннабет, и Кэтрин, и Грейс, а в конце – Сары Тридцатилетней и Сары Младшей.

— Можно заслужить прощение, – промолвила сестра.

Габриэлла знала: монахиня врет. Некоторые решения и поступки нельзя отыграть назад. Она подумала о Руби, о Луле, об ожерелье. И о мертвой женщине у основания моста. Все это ее рук дело. Габриэлла выпрямилась и вытерла лицо рукавом рубашки. Она устала. Волосы были жирными, а в том месте, где резинка стянула хвост, болела голова.

— Не уверена, что из моей ситуации есть какой-то выход.

— Выхода нет, есть путь вперед. – В монахине чувствовалась внутренняя твердость, то, за что можно было ухватиться, пока Габриэлле казалось, что ее несет в небытие. – Не хочешь мне что-нибудь рассказать?

— На прошлых выходных я вломилась в квартиру Тридцатилетней, – сказала Габриэлла, впервые об этом признаваясь. – То есть у меня был ключ, но она мне его не давала.

— И затем… – Сестра сложила пальцы домиком, а Габриэлла сама себе удивилась: зачем она вообще что-то говорит. Разве что… это шанс. Знак – еще не все потеряно. Что если все, конечно, и не в порядке, то по крайней мере все действительно позади. – Я украла деньги с ее трастового фонда. Часть.

Мария Тереза кивнула.

— По-моему, тебе действительно жаль, – заметила она.

Конечно! Конечно, Габриэлла сожалела. Она обманывала людей, причиняла им боль и иногда разрушала жизни. Жизнь Оскара. Жизнь той Сары. Жизни Руби и Лулы.

— Да, – согласилась она, словно давая обет.

Сестра смотрела на нее, ожидая продолжения. Габриэлла подумала, что монахини, вероятно, довольно искусны в терпении, учитывая их созерцательный образ жизни.

— Вы много времени проводите в тишине? – спросила Габриэлла импульсивно.

— Я работаю в школе. Ты знакома с Младшей Сарой? Жизнь с такими, как она, не особо тихая.

— А дома, когда возвращаетесь после работы? – Габриэлле стало интересно, может ли она тоже присоединиться к монастырю. Может ли совершить покаяние? Укрыться, молитвой искупить все?

— Да, там тихо, – признала сестра. – Много молитв. Созерцания. В работе полицейского детектива такого нет.

Было что-то необычное в сероватых блестящих глазах пожилой женщины. Похоже, судьба Габриэллы сестре не безразлична. Она верила, что в ней есть что-то стоящее. А так ли это на самом деле? Есть ли в ней что-то хорошее? Вспомнилось падение Сары на велосипедной дорожке, вспомнилась гардеробная с Руби и Лулой. Она использовала и детей.

— Как все исправить? – Эмоции сдавили голос Габриэллы.

— Будет сложно, – сказала Мария Тереза, – а с другой стороны, безумно просто.

— И что же надо делать?

Монахиня закатила глаза: