Книга Седьмой читатель, страница 42 – Лэй Ми

Особенно это чувствовалось во втором общежитии, где произошло убийство. Некогда разговорчивые парни словно разом повзрослели, стали молчаливыми и угрюмыми. После закрытия общежития в коридоре больше не слышно было смеха и шуток; студенты перестали добродушно толкаться и вели себя очень серьезно, словно боясь потревожить некий дух, бродящий по зданию. Время от времени, если кто-нибудь громыхал тазиком или ронял чашку во время мытья посуды, это вызывало вопли, и все начинали испуганно переглядываться.

Сунь Мэй тоже мрачнела с каждым днем. Учитывая, что во втором мужском общежитии была лишь одна комендантша, да и та женщина, сюда перевели Тан Дэхоу, который раньше дежурил в административном здании. Сунь Мэй провела с ним несколько дней и попросила уволить ее, поскольку боялась, что поползут сплетни – ведь он был вдовцом, а она вдовой. Но персонала не хватало, так что в увольнении ей отказали и предложили дежурить в каком-то другом корпусе. Сунь Мэй отказалась, заявив, что привыкла к студентам, и больше не заикалась об увольнении. Но и она, похоже, затаила гнев, весь день ходила с постной миной и к студентам относилась все хуже и хуже. В прошлом, когда те нарушали дисциплину, с ней можно было все уладить парой вежливых фраз. Но теперь даже небольшой проступок вызывал ее гнев. В лицо студенты называли ее тетушкой Сунь, а за спиной окрестили Климактеричкой.

Комендант Тан хорошо ладил со студентами и частенько болтал с ними с сигаретой во рту. А вот Сунь Мэй ненавидели все сильнее.

Однажды вечером Фан Му сидел в учебной комнате и готовился к экзамену по английскому. Когда он посмотрел на часы, то понял, что уже почти десять, быстро покидал учебники в сумку и помчался к зданию общежития.

Из-за раннего закрытия общежитий кампус опустел. Фан Му бежал по безлюдной тропинке и не мог не вспоминать о царившей здесь некогда суете. Казалось, что те дни, когда они собирались с соседями по комнате и пели вместе, ушли в далекое прошлое. Фан Му чувствовал, что некоторые вещи, когда-то считавшиеся само собой разумеющимися, теперь безвозвратно утеряны. Это ощущение было тягостным, даже более тягостным, чем страх перед дорогой в темноте в одиночестве.

Второй корпус уже маячил впереди. Когда Фан Му почти достиг цели, то увидел, что Сунь Мэй готовится закрыть дверь. Он ускорил шаг, на бегу прося ее подождать. Однако комендантша посмотрела на него – и как ни в чем не бывало с грохотом закрыла дверь и щелкнула замком.

Фан Му запаниковал, в несколько шагов подскочил к двери и со всей силы ударил по ней.

— Тетушка Сунь, я из комнаты триста пятьдесят два, откройте дверь!

Сунь Мэй бесстрастно процедила:

— Ты не в курсе, во сколько закрывается общежитие?

— Я в курсе, но сегодня немного задержался… Тетушка Сунь, откройте дверь; я обещаю, что подобного не повторится.

— То есть когда захотел, тогда и вернулся?! В кампусе действуют строгие правила, разве ты не знаешь? Я тебе сейчас открою, а меня потом служба безопасности оштрафует; ты, что ли, этот штраф мне компенсируешь?

Фан Му взмолился:

— Тетушка Сунь, я неправ; простите меня в последний раз!

Сунь Мэй замолчала.

Фан Му позвал ее еще несколько раз, но ответа не последовало. Он разволновался и уже собирался выругаться, когда дверь открылась и показалось лицо У Ханя. Тот жестом велел Фан Му входить побыстрее.