Он закричал: «А-а». Я посмотрела на его голову и обнаружила, что волосы слева склеились из-за какой-то липкой жидкости. Я прикоснулась к ней рукой – это была кровь.
Поспешно взяв спирт и разорвав подол розовой пижамы, которую он откуда-то достал, я намочила ее водой и начала понемногу стирать кровь с его головы. Раздвинула волосы – на голове зияла длинная кровоточащая рана. Я была и встревожена и зла.
— Как так получилось?
Винсент, опустив голову и позволяя мне возиться с ним, бормотал что-то бессвязное. Я смогла различить только слова «восток» и «очень много человек».
Оторвав кусок ткани от пижамы, я протерла рану спиртом. Винсент вздрогнул, оттолкнул мою руку, бросил на землю бумажный пакет и закричал.
— Не двигайся, не двигайся… – Я надавила ему на плечи. – Потерпи, скоро все будет хорошо.
Он послушался. Но по его трясущемуся телу было понятно, что ему больно.
Я собралась с духом и обработала рану. Затем разорвала пижаму на несколько длинных полос и обмотала ими его голову. Голова Винсента получилась размером с ведро – он выглядел одновременно и жалко, и смешно. Я села перед ним, посмотрев ему в глаза, и серьезно спросила:
— Куда ты ходил? Как так вышло?
Он все еще смотрел на меня непонимающим взглядом, бормоча про «восток». Затем снова улыбнулся, протянул руку за бумажным пакетом, раскрыл его и гордо глянул на меня.
Это была пара кроссовок. Белоснежных. Абсолютно новых.
Я смотрела на них не моргая, пока передо мной все не затуманилось.
Я наконец поняла – Винсент отправился на свалку на востоке. Это не было его «рабочей зоной». Я не могла даже представить себе, как он воровал на глазах у враждебно настроенных «коллег», и не хотела думать о том, как он ссорился, кричал и дрался с ними, а в конце концов, истекая кровью, обменял какие-то ценные вещи на белые кроссовки. Вероятно, это был тот дикий и свирепый Винсент, которого я никогда раньше не видела. Он так упорно боролся, чтобы удовлетворить мое нелепое желание…
Теперь зверь Винсент сидит на корточках у спиртовой плиты, что-то фальшиво напевая и помешивая наш ужин, и, кажется, он забыл о ране на голове, которая все еще кровоточит. А я сижу в углу и пишу это. Чувствую и сожаление, и печаль в своем сердце – но и радость.
Потому что Винсент сказал мне, что я достойна этого. Что я заслужила.
* * *
Зазвонил телефон.
— Алло?
Ответа не было. Сердце Гу Хао пропустило удар – неужели это Ду Цянь? Он собирался обратиться к ней, когда из трубки донесся голос Цзян Юйшу:
— Господин Гу, это мать Цзян Тин.
— Да, я понял. – Гу Хао был немного удивлен. – Вы… С дочкой всё в порядке?
— Мне жаль, что я вспылила вчера…
— Ничего страшного, – торопливо сказал Гу Хао. – Я действительно не подумал о последствиях. В конце концов Цзян Тин еще ребенок…
Из трубки раздался тихий вздох.
— Я говорила с Тин-Тин. Как бы это сказать… Наша нынешняя ситуация довольно деликатная, и мы должны быть во многом осторожны. – Юйшу казалась немного подавленной. – Я слышала от нее, что вы так и не нашли Су Линь…
— Нет. Но мы нашли место, похожее на резервуар, и шерстяное пальто. Позже я пойду в муниципальное бюро общественной безопасности…
— Муниципальное бюро? Зачем?
— Пока не совсем понял, но, кажется, это связано с другим делом, которое они расследуют. Мой родственник даст мне карту подземной сети ливневых труб. С ней я не буду бродить по канализации как безголовая муха.
