Книга Приют Русалки, страница 124 – Лэй Ми

Цзян Юйшу вскинула брови:

— О?

— Ты сказала: «Моя дочь будет порядочным человеком, не задирать других, но если ее обижают, она должна дать отпор». – Цзян Тин замолчала и тут же повысила голос: – Мама, я хочу стать достойной дочерью. И дам отпор.

— Ты собираешься рассказать все семье Су Линь?

— Да. Я расскажу им, что Ма На сделала с их дочерью. – Тин решительно кивнула: – Они должны знать.

— Но… – Юйшу нахмурилась: – Ты знаешь, где она живет?

— Я не знаю. – Цзян Тин указала на обеденный стол. – Но он должен знать.

Юйшу проследила за ее взглядом. На столе все еще лежал листок бумаги с номером телефона Гу Хао.

Сяо Лань – очень странная девушка. Она делала некоторые вещи, которые он вообще не понимал. Например, ей необходимо было кипятить воду перед тем, как выпить ее; одежду она аккуратно развешивала; регулярно принимала ванну; ходила в место, далекое от «комнаты», чтобы помочиться и испражниться…

В «комнате» становилось все больше и больше вещей; Сяо Лань аккуратно расставляла и раскладывала их так, чтобы до всего было легко дотянуться. И хотя он часто спотыкался обо все эти вещи, все равно должен был признать, что жизнь под землей стала более комфортной. Как сказала Сяо Лань, когда с энтузиазмом вытирала пыль: «Это наш дом».

Дом… Для него это что-то отдаленное и непонятное. У него никогда не было дома, не говоря уже о том, что он не знал значения этого слова. Но понимал, что дом – это не просто место для сна. В противном случае и обочину дороги, и пространство под путепроводом, и скамью в парке – все это можно было назвать домом.

Дом – это не кастрюли и сковородки, потому что он действительно считал эти вещи ненужными. Дом, наверное, должен быть связан с человеком. Он часто об этом задумывался, особенно когда Сяо Лань клала голову ему на руку, ровно дыша.

Она была действительно странной девушкой. Но она ему нравилась. Ему нравилось смотреть, как она с аппетитом ест; нравилось, как она передвигает вещи, пока те не оказывались там, где им до́лжно было быть; нравились ее сияющие глаза, когда она брала в руки шариковую ручку; нравилось, как она смеялась, когда заставляла его снимать одежду, чтобы постирать ее, из-за чего ему приходилось переодеваться в женское пальто.

Однако не всегда Сяо Лань была такой счастливой.

Как правило, она была хорошей помощницей. Но иногда ничего не делала – просто медленно шла по ночной улице. Ему приходилось идти за ней следом, сопровождая ее. Даже если он находил «добычу», времени у него хватало лишь на то, чтобы быстро подбежать, засунуть ее в плетеную сумку и затем снова присоединиться к ней.

В такие моменты Сяо Лань всегда выглядела подавленной. Хотя он не видел ее слез, опущенные уголки ее глаз и плотно сжатые губы всегда делали печальнее и его.

Она останавливалась перед каким-нибудь магазином или просто на улице, молча стояла и смотрела. В тех местах, которые были либо темными, либо слабо освещенными уличными фонарями, Сяо Лань выглядела очень одинокой. Это заставляло его стоять рядом с ней. Потом она разворачивалась и молча уходила, и он догадывался, что, возможно, это было место, где она когда-то была или даже жила. Что касается того, откуда она появилась, Сяо Лань никогда не говорила, да и он не спрашивал.