Книга Город прощения, страница 53 – Лэй Ми

— Когда будет свободное время, сначала почитай это.

Тот с недоумением взял брошюру, глянул на обложку и с удивлением обнаружил, что это детская книга.

«Русалочка».

В комнате стоял полумрак; в воздухе висел густой табачный дым, кружась и рассеиваясь в луче от настольной лампы. Чжэн Сунлинь держал в пальцах недокуренную сигарету; его глаза с полопавшимися кровеносными сосудами были устремлены на несколько листов бумаги на журнальном столике. Время от времени он стряхивал пепел в почти полную пепельницу.

С другой стороны гостиной из-за закрытой двери донеслись стоны, а затем сильный кашель. Чжэн Сунлинь, вздрогнув, встал, открыл дверь и при слабом свете из гостиной увидел, что с широкой двуспальной кровати пытается подняться его жена.

— Ты проснулась? – Чжэн Сунлинь обошел изножье кровати, собираясь раздвинуть шторы. – Хочешь проветрить?

— Не надо! – Голос Шао Ци был слабым, но решительным. – Дай воды.

Чжэн Сунлинь развернулся и вышел. Вернулся со стаканом воды в руке, присел на край кровати, одной рукой приподнял верхнюю часть тела жены, а другой поднес стакан к ее губам. Шао Ци, полузакрыв глаза, сделала несколько глотков. Постепенно ее дыхание выровнялось, она обмякла, прислонившись к Чжэн Сунлиню, и уткнулась лицом в его грудь. Он отставил стакан и, снова и снова гладя волосы жены, тихо спросил:

— Хочешь что-нибудь поесть?

Та не двигалась и ничего не отвечала. Спустя несколько минут Чжэн Сунлинь подумал, что она снова уснула, и уже хотел осторожно уложить ее, как вдруг раздался с трудом сдерживаемый плач. Затем он почувствовал на груди влажное тепло.

Вздохнув, Чжэн Сунлинь крепко обнял жену.

В последнее время в доме жизнь перестала быть нормальной. Шао Ци взяла длительный отпуск, каждый день запиралась в спальне и могла заснуть только с помощью лекарств, путая день с ночью. Чжэн Сунлинь же дни и ночи напролет изучал фотоматериалы, тайно сделанные в больнице «Баньшань», пытаясь найти владельца той роговицы. Сложно было сказать, кому повезло больше: одна в забытьи убегала от реальности, другой держался из последних сил на «пути мести». Они почти не разговаривали друг с другом, а если и заговаривали, то по молчаливому согласию избегали произносить имя сына. Говорят, время может смягчить боль, но это время, черт побери, тянется слишком медленно…

Постепенно плечи Шао Ци перестали вздрагивать, ее дыхание выровнялось. Чжэн Сунлинь осторожно убрал руку и мягко уложил жену обратно в кровать. Она что-то пробормотала, а затем крепко уснула. Чжэн Сунлинь поднялся и вышел, тихо закрыв дверь.

Вернувшись в гостиную, он взял с журнального столика чашку с остывшим кофе и выпил его залпом. Бесцельно сделав несколько кругов, потер живот и направился к гостевому санузлу. В момент, когда он взялся за дверную ручку, его сердце словно пронзило острое лезвие, невыразимая острая боль разлилась по всему телу. Чжэн Сунлинь крепко зажмурился, стиснув зубы, обернулся, взглянул на другую, тоже запертую спальню – и опустил голову.

Спустя долгое время он, с ногами будто налитыми свинцом, вернулся на диван и снова закурил.

Когда эмоции немного улеглись, Чжэн Сунлинь сильно похлопал себя по щекам, взял одну из распечатанных фотографий с телефона, прищурился и начал просматривать. Спустя несколько минут его взгляд остановился на данных одного из клиентов. Он взял телефон и набрал номер. На другом конце долго не отвечали, наконец из трубки донесся неуверенный голос: