Книга Прогулки в прошлое, страница 98 – Анна Васильевна Дубчак

— Валерий, я ему все рассказала, сунула ему под нос свое заявление, где все описала в подробностях, я имею в виду эту кератому и прокол… Я попыталась объяснить ему, что настроена серьезно и решительно, что я хочу только одного — чтобы у меня приняли заявление и завели уголовное дело потому, что моего мужа убили. Но тот следователь оказался каким-то тупым, дубоголовым… Короче, я вышла оттуда, устроив предварительно скандал. Кажется, я запустила в него какие-то бумаги, те, что были на столе, я кричала, топала ногами и сначала просто просила, умоляла, ну а потом уже требовала найти убийцу своего мужа. Потом выбежала оттуда, боясь, что меня схватят и арестуют, спряталась в машине и там долго ревела… И вот теперь я здесь, у вас. Что со мной теперь будет? Теперь на меня заведут уголовное дело?

— Как фамилия следователя?

Люба достала мятый листок, где, готовясь к встрече со следователем, своим ровным и аккуратным почерком записала все его данные, и протянула Валерию.

— Сашка Флорин, я знаю его. Не переживайте, Люба. Я позвоню ему и все улажу. А вы успокойтесь. Понимаю ваши чувства, но, согласитесь, вы опоздали… Я хоть и не эксперт, но, даже если провести эксгумацию тела вашего мужа, невозможно будет найти то место, эту родинку, которую, по вашему мнению, прокололи, чтобы добраться до сердца вашего мужа. Да и вещество, которое, опять же по вашему мнению, могли подмешать ему, чтобы вызвать инфаркт, наверняка уже невозможно выделить… Вы же знаете, что тело перед захоронением накачивают разными растворами: формалином, глицерином, сулемой… Вы уж извините, что говорю вам это…

На самом деле Ребров просто не верил в убийство Воскресенского. И он не понимал, зачем его молодой жене, которая буквально озолотилась после его смерти, ворошить это дело, настаивать на том, чтобы искали его убийцу-фантома. Причин не было. Не за что было зацепиться, чтобы возбудить уголовное дело. Какой смысл было Любе тратить такие деньги, энергию, нервы, здоровье наконец, чтобы заниматься всем этим?

Ребров был в шоке от того, в какие условия Люба поставила бедную Риту, которая в благодарность за свое освобождение должна была теперь записывать всякую чушь, касающуюся последних дней сестры, чтобы только исписывать как можно больше страниц. Женя рассказала ему, о чем приходится писать Рите. Ну полный бред! За что Люба цепляется? Что ей не дает покоя? Почему ей не живется спокойно?

— У вас же есть копия заявления, в котором вы все описали? — Он старался быть вежливым.

— Да, разумеется! Я специально распечатала несколько экземпляров. Я чувствовала, что меня там не поймут, что отфутболят, и тогда я поеду к вам… Валерий, прошу вас, помогите мне!

Люба достала из сумки голубой файл, открыла его, достала листок с напечатанным текстом, заявление, и протянула Реброву.

— И что мне теперь делать?

— Для начала вам следует успокоиться, Люба. Так дело не пойдет. Вы вся на нервах! Оставьте мне заявление, я почитаю, подумаю, что можно с этим делать, а вы поезжайте домой, отдохните.

— Но я не хочу домой. Мне там тяжело. Когда Фима не спит, я могу еще поиграть с ним, но когда он засыпает, то в доме, в нашем огромном доме, становится так тихо, что уши закладывает! И я одна, совсем одна, не считая, конечно, няню и домработницу… И мне тяжело. Вот поверьте мне, никакие деньги не заменят то чувство, что составляло смысл моей жизни… Игорь был для меня всем. Он так неожиданно умер! Он словно предал меня! Ушел, ничего не объяснив, как мне жить без него, как заниматься делами… Хорошо, что в его окружении есть порядочные люди, на которых я могу положиться. И я пытаюсь что-то делать, стараюсь вникнуть во все эти проекты, что-то там подписываю… Учусь, между прочим, но кто такая я? Обыкновенная женщина. У меня мозгов не хватит всем этим рулить, понимаете? Но главное не это, главное — это то чувство вины, которое не дает мне спать и лишает последних сил. Ну почему я не настояла тогда, когда ему повредили эту родинку, обратиться в полицию? Где были мои мозги?