Книга Прогулки в прошлое, страница 81 – Анна Васильевна Дубчак

— Так что, милая Маргарита, только скажите, что с вами, и мы быстренько подберем вам нужную пилюлю.

Рита подумала, что вот рядом с таким человеком нестрашно и заболеть, он одним своим видом, улыбкой поднимет на ноги, вдохнет здоровье.

— Честно говоря, мне нездоровится не столько физически, сколько психологически, — призналась она. — Понимаете, я недавно освободилась… Уф… Понимаю, как это жутко звучит, но что поделать? И так много всего сразу свалилось на мою голову, что я не успеваю переваривать, понимаете? Эта непонятная Люба, которая хочет от меня невозможного — рассказать ей о моей сестре, постараться вспомнить все самое необычное, заслуживающее внимания, что поможет ей в своих каких-то делах… И я ведь записываю все в блокнот, напрягаюсь и вспоминаю буквально все, что слышала от Веры, чем она со мной делилась… И вот совсем недавно я вспомнила, как мне кажется, кое-что действительно важное, что поначалу как-то выпало из головы. Деньги! За несколько дней до смерти Вера заглянула ко мне, она была в приподнятом настроении и сказала, что хочет спрятать у меня деньги. Я даже не спросила, что это за деньги и откуда. Теперь-то я понимаю, что она заработала их, работая втайне ото всех у Воскресенского, мужа Любы. Мало того что она сначала мыла полы и чистила унитазы у самой Ольги Воскресенской в ее доме, который та сдавала посуточно, так потом еще и это. И почему я не вспомнила об этом раньше? Хотя ну спрятала у меня деньги, и что? Да наверняка мой зять, этот иуда, эта скотина, уже порылся в моей квартире и выгреб все то, что моя сестра хранила в укромном уголке моей квартиры. Сейчас, когда мне так повезло, и я покинула дурно пахнущий ад, называемый тюрьмой, и все, казалось бы, уже позади, я вдруг отчетливо поняла, что все то время, что меня вызывали на допросы и насильно сваливали на мою бедную голову колоссальное чувство вины за убийство моей сестренки, мой мозг в горькой безысходности по ошибке блокировал нужную мне в то время информацию о том, что у меня могли быть деньги на адвоката. Верины деньги. Возможно, мой мозг не сработал вовремя еще и потому, что знал, каналья, что вряд ли после того, как меня задержали и моя квартира стоит пустая, Борис не обшарил ее и не нашел эти деньги. Но почему же я и раньше не вспомнила про них, когда шло следствие? А вдруг бы это как-то помогло? Может, на них имелись отпечатки пальцев убийцы? Кто знает? Так почему же? Быть может, еще и потому, что я понятия не имела, о какой сумме идет речь. Вера прятала у меня разные суммы, иногда совсем маленькие, в пятьсот или тысячу рублей, которые откладывала себе на помаду или босоножки, но могла и побольше, и всегда, раскрыв ладошку, показывала мне их: «Вот, Ритка, спрячь, иначе тот урод все потратит на пиво и сигареты». И я знала, куда прятать. Либо в шкафу, между слоями аккуратно сложенного постельного белья (классика!), либо внутри моих давно вышедших из моды нелюбимых зимних ботинок, которые много лет хранились во внутренней полости дивана рядом с другими коробками с обувью и пакетами с вещами. Когда Верочка торопилась и, сунув мне деньги, убегала, то деньги прятала я, приподнимала, воюя с упрямым характером подъемного механизма, тяжелое диванное сиденье, вытаскивала коробку и засовывала деньги в ботинок. Иногда это проделывали мы с Верочкой вместе.