Книга Прогулки в прошлое, страница 47 – Анна Васильевна Дубчак

— Хорошо, я запомнила.

— Только действуй аккуратно, — заволновался Ребров. — Как вы там вообще? Уже прибыли на место?

— Да, здесь снега намело! Ждем, когда «бобкет» расчистит дорожку.

— Слушай, до меня только что дошло, что вы отправились в Кленово, словно были уверены в том, что Воскресенская именно там, а не в своей московской квартире. Так она там или нет?

— Представь себе, здесь! На завтра у нее запланировано мероприятие, она готовится, расчищает дорожки, освобождает от сугробов парковку, согревает дом. Сама лично носит из-под навеса дрова для камина. Работает, короче.

— Ты уж прости, что задаю тебе вопрос: но кем вы представились?

— Да она, как увидела Риту, так сразу вспомнила ее, расплакалась… Они обнялись. Она попросила подождать немного, чтобы проконтролировать расчистку снега. А наш Серега, добрая душа, сразу же бросился помогать ей носить дрова. Так что все в порядке. Она сразу поняла, что мы приехали поговорить о Вере, и теперь явно расположена к разговору о ней. Сказала, что надо бы ее помянуть… Так что домой я точно не вернусь трезвая.

— Хорошо, что с вами Сергей, — сказал Ребров. — Потом созвонимся.

Женя, Рита

Ольга Воскресенская, возраст которой, как и предупредила ее Рита, было невозможно определить, удивила Женю своей энергичностью, порывистыми движениями и быстрой речью. Это была высокая худощавая женщина с румяным от мороза лицом. На ней были старая дубленка, теплые черные штаны и валенки. Увидев Риту, она самым натуральным образом заплакала.

— Верочка… Да, я слышала, что она погибла, но узнала об этом уже после ее похорон. Знаю, что подозревали сестру, то есть вас, Маргарита. И какое же счастье, что вас так быстро оправдали! Я ни за что бы не поверила в эту чушь! Могу себе только представить, что вам пришлось пережить. И конечно, я все знаю об этом уроде, о ее муже, который сделал ее жизнь просто невыносимой.

Она стояла, опираясь на ручку большой снеговой лопаты, и, разговаривая, постоянно сдувала со лба светлый, выбившийся из-под белой пушистой шапки непослушный локон. У нее были такие яркие, неестественно живописные голубые глаза, что Женя решила, что она носит линзы.

Человек, работавший на «бобкете» уже в районе ворот, крикнул ей что-то издалека, чего Женя не могла разобрать, на что Ольга Воскресенская, махнув ему рукой, ответила:

— Спасибо! Деньги я уже перевела, Миша! — И, снова обратившись к гостям, закончила свою речь словами: — Эта скотина (имелся в виду вдовец Веры, конечно) еще за все ответит. Бог его накажет. Ну, что же мы стоим? Скорее в дом, мороз же! Молодой человек (!) (это уже касалось Сергея), оставьте уже эти дрова, вы и так мне помогли, спасибо вам большое, пойдемте!

Как и рассказывала Рита, дом снаружи был не такой интересный и не выглядел таким уж большим, как оказалось на самом деле. Фасад смотрелся скромно и, глядя на него, и в голову не могло прийти, что это ширина прямоугольника, поскольку своей длиной дом уходил в лес.

— Вот щеточка, можете смахнуть снег с сапог, — сказала Воскресенская. — Тапочки в тумбочке, они все новые. Я всегда предлагаю своим гостям одноразовые, чтобы они не заразились друг от друга каким-нибудь противным грибком. Вас Женя зовут, да? Я извиняюсь, кем вы приходитесь Маргарите?