Книга Прогулки в прошлое, страница 106 – Анна Васильевна Дубчак

— Не поняла… — прошептала она испуганно. — Что все это значит? Почему Фима с вами?

И, не получив ответа, кинулась к малышу, схватила его на руки и прижала к себе.

— Надо поговорить, — сказала Женя. — Можно я войду?

Воскресенская не ответила и ушла с малышом в глубь квартиры, Женя проследовала за ней. Сердце ее колотилось так, что она боялась потерять сознание.

На лестнице ее поджидали Ребров и Борис, и это хотя бы немного придавало ей силы.

— Ольга, думаю, вы не в курсе… — говорила ей в спину Женя, они уже вошли в гостиную, где Воскресенская рухнула в кресло и крепко прижала к себе маленького Ефима. Малыш не сопротивлялся, даже когда она поцеловала его во влажный лобик.

— Сейчас шапочку снимем, а то вспотеешь… И курточку давай снимем?

Ольга раздела малыша и спустила его с колен, и он тотчас пошел гулять по квартире.

Женя села напротив Ольги.

— Возможно, вы еще не знаете… Люба и Светлана уже арестованы. Люба молчит, а Светлана дает показания… Судя по всему, они получат большие сроки, и я пришла к вам, чтобы предложить вам забрать Ефима. Все-таки вы его родная тетя. Вы же не хотите, чтобы он попал в детский дом?

— Что вы сказали? Люба арестована? И Света? Да что вы такое несете?

И тут случилось то, чего Женя боялась больше всего. Воскресенская схватилась за сердце, обмякла и начала сползать с кресла.

Женя закрыла глаза, не желая верить, что ее худший прогноз подтвердился. Нет-нет, все это сон. Воскресенская — сердечница, и Рита напомнила ей об этом. Надо было ее как-то подготовить… Что, если она сейчас умрет? И тогда Женя станет убийцей!

Она вскочила и кинулась к двери:

— Боря, Валера! Быстро!

Через некоторое время Женя сидела в машине скорой помощи, рядом на каталке лежала Ольга Воскресенская, над ней уверенно трудилась, производя какие-то необходимые в этом случае реанимационные мероприятия, женщина-врач.

Борису позволили сесть рядом с водителем, а перепуганный не на шутку Ребров увез Ефима домой.

Женя сидела, чувствуя, что уже очень скоро ей самой понадобится помощь — она смотрела на бледное лицо Воскресенской, покрывшееся испариной, и молилась только об одном — чтобы та не умерла.

Потом Ольгу стошнило, она как будто бы пришла в себя и начала бормотать что-то непонятное, то и дело повторяя: «Моя Света…»

В палату к Ольге их пустили только поздно вечером. Женя, узнав, что у Воскресенской был, к счастью, не сердечный приступ, а паническая атака, сопровождаемая мышечными спазмами, которые легко принять за признаки инфаркта, весь день проплакала и дала себе слово больше никогда не рисковать здоровьем и тем более жизнью людей.

Еще она боялась гнева Бориса. Он целый день провел в судах, вечером тоже приехал в больницу и, к счастью, не упрекнул жену ни словом. Просто обнял и прижал к себе.

— Ну-ну… Успокойся. Вон, лицо все опухло от слез… Себя тоже надо поберечь. Как видишь, ничего страшного не произошло…

— Я же хотела, чтобы мы все собрались у нас, мы бы взяли мальчика… Я же все спланировала, хотела как лучше… Боря, ну как так? Я не хочу отказываться от своего плана.

— И не отказывайся. К тому же не факт, что… Ладно, я промолчу.

— Ты звонил Реброву? Где Ефим?

— С ним все в порядке. Не беспокойся.

И только он это проговорил, как в конце коридора появилась знакомая фигура — Ребров. Он тоже обнял Женю.