Книга Джули Чан мертва, страница 9 – Лианн Чжан

«Как ты посмела поднять такую шумиху из ничего!»

После этого во мне остались лишь жгучий стыд и унижение, я чувствовала себя еще беспомощнее, чем прежде. Одна мысль о разговоре с полицией приводила меня в ужас. И спустя столько лет я все еще не могу заставить себя набрать «911».

Может, я просто ищу себе оправдания, но звонить в полицию все равно преждевременно. Нет смысла поднимать шум, если я до сих пор не знаю, что именно случилось с Хлоей. И вообще, правильно ли вмешиваться вот так. Давайте честно: а нормально ли влезать так в чужую жизнь?

Я сижу на грязном кухонном полу, грызу ногти и смотрю на ее нью-йоркский адрес. Я знаю: если буду и дальше игнорировать Хлою, ее голос никогда меня не оставит.

И, если уж быть честной до конца, я не могу отделаться от одной простой истины: я хочу ее увидеть – хотела еще до всего этого. Одного лишь ее образа на экране смартфона мне никогда не хватало.

Я покупаю билет на автобус до Нью-Йорка на следующий вечер.

На следующий день я всю смену изображаю приступы кашля. Менеджер велит мне завтра не выходить и отлежаться. По дороге я прихватываю из гастрономического отдела сэндвич – в счет потерянной зарплаты. Вернувшись домой, я бросаю в сумку все самое необходимое и отправляюсь на автовокзал.

Я захожу в салон последней, так что мне достается место у туалета.

Автобус трогается. От гула мотора дрожит все тело, от выхлопа закладывает нос, а в воздухе смешиваются запахи мочи и рвоты. Телефон пищит. Сообщения от менеджера:

«19:45: У нас на записи видно, как ты крадешь сэндвич».

«19:46: Я уже предупреждал тебя насчет такого поведения. Когда вернешься, нам нужно будет поговорить. Это неприемлемо».

Я перечитываю сообщения трижды, пытаясь вызвать в себе хоть каплю вины. Автобус выкатывается со станции и тяжело тащится по шоссе. Удалив сообщения менеджера, я захожу на Reddit и начинаю бездумно скроллить ленту. Глаза вяло скользят по тексту на экране.

Но мысли у меня заняты Хлоей, и сознание захлестывает потоком детских воспоминаний.

Я как-то читала статью о том, что наш мозг не способен по-настоящему удерживать воспоминания раннего детства. Что большая часть самых первых воспоминаний – это вымысел, который мозг выдает за истину, собирая фрагменты случайных событий. Тут – свечка на дне рождения, там – клочок травы, тут – бабушкина история и характерные щелчки ее зубных протезов… и оп-ля! Состряпанная память, совсем как настоящая.

С точки зрения логики, все сходится. Все, что я помню, скорее всего, является подделкой.

Но в глубине души, проживая эти воспоминания, закрывая глаза и прокручивая их перед своим внутренним взором, как пленку, ощущая атмосферу знакомых комнат, вдыхая теплый солоноватый воздух, я осознаю, что они настоящие.

Воспоминания о маме и папе. О семье. О доме.

Мама всегда носила платья. Обтягивающие в груди, свободные ниже бедер. Подол ниспадал до самых щиколоток, и я тянулась за мягкой тканью, чтобы привлечь ее внимание, водила пальцами по жесткой вышивке у подола. Там всегда была какая-нибудь птица – черношапочная гаичка, пурпурная ласточка, колибри, – вышитая вручную мерцающими нитями. Она всегда красила губы красной помадой, а в волосах у нее торчали розовые бигуди. Зубы у нее были неровные, пожелтевшие от чая. От папы пахло сигаретами, и он неизменно носил поло – либо белые, либо небесно-голубые, с безупречно выглаженным воротником. С ними – коричневые хаки и кожаный ремень. По дому он никогда не ходил в тапках, собирая пыль и волосы на свои вонючие белые носки, за что мама постоянно на него кричала. В доме пахло пропаренным рисом и костным бульоном. На плите всегда что-то кипело, на липких столешницах – мариновалось. И еще была Хлоя, моя близняшка, моя старшая сестра. Та, что на целых семь минут раньше появилась на свет, проложив мне дорогу, чтобы я могла родиться вслед за ней, жить в ее тени. С очаровательной улыбкой наготове она брала меня за влажную ладошку и вела туда, куда одна я бы ни за что не пошла.