Книга Не верь глазам своим, страница 31 – Лариса Соболева

Несколько лет назад никто вокруг не предполагал, что летающая игрушка, крошечный аппарат с лопастями, похожий на вертолетик, дистанционно управляемый, станет необходимостью, а не только забавой. Оба сообразили, что надо создать небольшой конструкторский отдел, а также цех по производству и выпускать летунов. Папы охотно покупали своим детям дорогие игрушки и… сами в них игрались в парках и за городом, а дети стояли рядом, иногда им позволялось нажать на пульт. На этом не остановились, рождались новые идеи, более сложные, их внедряли в производство, все это требовало к себе бережного отношения, учли и такое явление, как зависть, того хуже – желание отнять. Еще на заре становления оба решили хранить информацию о «Взлете», сотрудниках, о себе, а также разработки за семью замками.

Не пили. Пьют, заливая стресс или от радости, у них задача распределиться, чтобы не остановилась работа ни у отца, ни в компании Сергея.

— М-да, – произнес вяло Шевелев. – Сидеть на двух стульях даже мой отец не смог, подключил меня, когда я еще в институте образовывался вовсю.

— Почему ирония? – заметил Георг.

— Потому что я хотел стать историком, заниматься наукой… а стал… хм! Контролером, я контролирую работу других.

— Брось, кому сейчас историки нужны? – отмахнулся Карелин. – Ты занимаешься более полезным, нужным и прибыльным делом.

— История нужна была мне, люблю я ее, – вздохнул Сергей. – Хотел…

— Про хотелки из прошлого я слышал много раз, обычно ты про них заводишь песню, когда под градусом. А сегодня мы оба трезвые, ностальгировать ни к чему. Давай решать проблему, я домой уже хочу. Итак, ты берешь на себя отцовскую компанию, я руковожу «дочкой». Ты в курсе, сколько у нас работы, интеллектуальной тоже, мне нужен помощник, у меня предложение: привлекай своего брата.

— Кого? – Сергей ухмыльнулся. – Борьку? Он же бесполезный, ничего не умеет и, главное, – не хочет уметь.

— В двадцать шесть лет не умеет и не хочет? Одно умеет неплохо – тратить деньги. И хочет иметь их много. Вот пусть и поработает.

— Не согласится.

— Не спрашивай согласия, в твоем положении надо освоить тоталитарную науку. Кулаком по столу бахни, рыкни, гаркни, чтобы даже не думал не соглашаться.

— Да какой от него толк будет? – безнадежно махнул рукой Сергей. – Наша «дочка» творческая…

— Я же говорю: диктатура! Только так. Лиши его бабла, и побежит носом рыть. У нас нехватка доверия, мы справлялись, но теперь нагрузка удвоится, одному мне будет сложно. Со мной должен работать тот, кому можно довериться, ты же не сомневаешься в своем брате?

Сергей обхватил пятерней подбородок, нахмурил брови, не сразу произнес, но не ответил на поставленный вопрос:

— Я подумаю.

Пауза, снова обдумывали то, что и так ясно, но чего-то не хватало. Разумеется, оба не раз и не два строили предположения: кто же взорвал машину Шевелева-старшего. Ясно как божий день, что это заказ. Кто, зачем, какую цель преследовал, вот тут проблема: мог быть кто угодно из их круга, но ни на кого не падало стопроцентное подозрение, ну хотя бы фифти-фифти.

— Слушай, одна мысль свербит… – начал было Карелин и замолчал.

— Да уж выкладывай свою мысль, – бросил Сергей.

— Тебе подбросили флешку с Вероникой… прости, что напоминаю. Через несколько дней взрывают машину отца… Два ударных инцидента практически сразу, а вдруг между этими событиями существует связь, м?