Книга Груз с особой печатью, страница 52 – Александр Тамоников

— Я, Петер, я, — отозвался Липа, не отвечая на вопрос паренька, и в свою очередь поинтересовался: — Мать дома?

— Да где ей еще быть-то? Дома. Сидит, прядет в дальней комнате… Проходите, — пригласил он, чуть отодвигаясь.

— Я сейчас, — оглянулся Джозеп на Чичхавидзе и скрылся в доме.

Паренек, не зная, идти ли за ним или оставаться на месте, замешкался на пару секунд, но потом, прикрыв двери, тоже ушел.

— Наверно, пошел договариваться с хозяйкой дома о ночлеге, — объяснил Жорик остальным, когда они остались во дворе одни.

Стояли молча. Все устали от сложного перехода, и всем хотелось только одного — куда-нибудь присесть и дать отдых ногам. Наденька села, вернее, опустилась без сил на один из ящиков на волокушах и предложила Игорю Владимировичу последовать ее примеру. Доктор не заставил себя уговаривать и тоже сел. С ним рядом опустился на соседнюю волокушу и Лешаков. Остальные остались стоять.

Прошло минут пять. В доме было тихо, никто оттуда не выходил. С наступлением темноты мороз стал еще крепче, и все понемногу начали замерзать от бездействия.

— Что они там вымерли все, что ли? — хмуро произнес Чучалов. — Мы тут так в ледышки превратимся, пока они там решают, что с нами делать — пускать в дом или во дворе, как собак, оставить.

— Не ворчите, товарищ старший лейтенант, — отозвался на его слова Чичхавидзе. — Мы тут всего-навсего незваные гости. Ничуть не лучше немцев.

— С чего это ты взялся нас с фрицами сравнивать? — огрызнулся Чучалов.

— Я не сравниваю, — спокойно ответил Жорик. — Просто знаю, что к нам тут не все относятся, как к освободителям. Не стоит забывать, что мы не на территории Советского Союза, а в чужой стране. Хотя и тут, в Чехословакии, есть люди, которые хотят жить свободными от своих господ, но далеко не все такие сознательные, как коммунисты. Ты, Семен, историю учил?

— Учил. И что? — усмехнулся Чучалов.

— Стало быть, знаешь, сколько у нас в России было противников революции и как тяжело даже простой народ осознавал пользу перемен. Так и тут то же самое сейчас происходит. Не понимают люди…

Он не договорил — дверь скрипнула и открылась. Вышли Джозеп и Петер. Оба с фонарями.

— Идемте, отведем лошадей к сараю на ночь, — заговорил Джозеп, а Жорик стал переводить. — Петер задаст им корм. Поклажу с лошадок надо будет снять, чтобы отдохнули. Ваша медсестра может в доме переночевать. А вот вас велено на сеновале разместить. Насчет еды вот только все сложно. Хозяйке с сыном и самим есть нечего…

— Ничего страшного, — ответил Шубин. — Мы с собой мешок с провизией прихватили. И нам, и хозяйке хватит повечерять. Еще и останется. А ты на ночь остаешься? — задал он вопрос словаку.

Тот ответил, и Чичхавидзе перевел его слова так:

— Я не останусь. Назад пойду. Не хочу оставлять Магду одну надолго. Мало ли что может случиться? Утром дальше с вами Петер пойдет. Он вас до нижнего селения проводит. А там нового проводника найдете. Там уже совсем рядом до Сланцев будет.

— Как же вы ночью-то дорогу обратно найдете? — удивилась медсестра.

Жорик перевел ее слова, и Джозеп очень серьезно ответил:

— Найду. Я привычный с детства в горах и в светлое время, и в темное ходить. Мы, пастухи, овец и по ночам стережем, не только днем. Ночью еще больше приходится караулить, от хищников защищать.