Книга Груз с особой печатью, страница 43 – Александр Тамоников

— И что особенного в их копытах? — скептически посмотрел на него штурман.

— Посмотри, какие они тонкие и изящные, прямо как ножки у балерин! — Восхищенный Чичхавидзе подошел к одной из лошадей и, нагнувшись, взял одну из задних ног и поднял ее. — Такими копытами самое то ходить по горам. — Какая это порода? — спросил он у Джозепа, переходя на чешский язык.

Тот одобрительно улыбнулся, видя, что его лошадей оценили по достоинству, и коротко ответил:

— Гуцулы.

— Слышал о такой породе, но никогда не видел, — с довольной улыбкой покачал головой Жорик. — У нас в Грузии совсем другие лошадки. Но тоже очень, очень хороши для гор, — сказал он, а потом, чтобы и словак его понял, повторил то же самое по-чешски.

— Хватит вам рассуждать, идти пора, — прервал восторженную тираду Жорика Шубин. — Времени у нас до темноты не так уж много.

Весь груз перетащить из самолета до темноты у них все-таки не получилось. Ящиков, мешков и других вещей было много, а одна лошадь могла волочь по скользкой тропе не больше ста пятидесяти килограммов за один раз. Продвигались вверх в поселок очень медленно и осторожно, а потому времени на один переход ушло больше, чем рассчитывали. Люди шли в основном налегке, помогая лошадям, подправляя волокуши, чтобы те не скатывались с тропы. Часть времени ушло на то, чтобы освободить волокуши от груза и разместить его все в той же хижине.

Пока Шубин и остальные переправляли сложенное на волокушах в поселок добро, Лешаков и Карелин все это время оставались у самолета на случай, если вдруг появятся бандиты и надо будет защищать оставшийся груз.

Вторую ходку к самолету пришлось делать уже в надвигающихся сумерках. В горах темнело рано, и Глеб решил, что если они до темноты не будут успевать, то останутся ночевать в самолете. Разгрузив волокуши и оставив капитана Выдрина и штурмана Жарова в поселке налаживать связь, поспешили обратно.

К их приходу Лешаков и Карелин уже загрузили две свободные волокуши, и их оставалось только привязать к лошадям, отцепив пустые. Что и было сделано.

— Темнеет. Успеем добраться? — с беспокойством смотрел на сереющее небо Карелин.

— Стихнот, — кивнул Джозеп, когда Георгий перевел ему вопрос доктора.

— Говорит, успеем, — повторил его ответ Жорик.

— Тогда не будем задерживаться, — поторопил всех Игорь Владимирович.

— Я останусь, — вдруг заупрямился Лешаков.

— Нет, Тимофей Ильич, вы не останетесь тут один, — твердо сказал Шубин. — Пойдете с нами. Это приказ командира. — Он вздохнул и уже мягче добавил: — Ну что вы тут один сможете сделать? Да и не придет сюда никто ночью. Днем-то никого не было, а уж ночью подавно никто к самолету не подойдет. А утром мы за оставшимся грузом вернемся.

Поколебавшись, летчик все-таки согласился с доводами Глеба, и все скорым шагом направились обратно в поселок. Но, как они ни торопились, к поселку пришли, можно сказать, в полной темноте.

— Мы уже начали волноваться, — бросилась к доктору Наденька. — Думали, что вы в самолете ночевать останетесь.

— Нет, Надюша, не остались, — ласково ответил ей Карелин.

— А мы с Магдой вам ужин приготовили, — сообщила девушка. — Нам на ночь даже одну из пустующих хижин выделили. И еще… — смутилась вдруг девушка. — У меня к вам просьба, Игорь Владимирович. Не посмотрите после ужина отца Магды? Я уже разговаривала с ним. Судя по тому, что он мне рассказал о своем самочувствии, мне кажется, что у него острая форма двустороннего воспаления легких.