Книга Моя русская княжна, страница 62 – Арина Теплова

— О том, чтобы стать моей. За это обещаю…

— Нет! — вспылила я и, даже не дослушав его речь, быстро отошла от него.

Его реакция на мое «нет» оказалась неприятной. Он тут же схватил меня за плечо, не позволив выйти, и дернул к себе. Сжал железной хваткой, прижимая к себе и процедил над ухом:

— Долго будешь сопротивляться? Не будь глупой.

Он попытался меня поцеловать, но я начала неистово отбиваться, отворачивая свое лицо от его жадных губ.

Было уже поздно, около одиннадцати вечера, и все в доме уже спали, по крайней мере Джамиля-ханум легла еще час назад. И я испугалась, понимая, что он снова хочет навязать свои ласки силой и помешать ему никто не сможет.

Все эти три дня Янгир не подходил ко мне и не прикасался. Делал вид, что я ему безразлична, но иногда я ловила его горящий взгляд, и мне становилось не по себе. Чувствовала, что этот деспот явно не остыл ко мне.

Что и подтвердило его наглое нападение сейчас.

Неожиданно в приоткрытую дверь раздался звонкий голос Джамили-ханум:

— Янгир, ты здесь?

Старая женщина вошла в кабинет и увидела нас. Ее лицо помрачнело, а я смутилась. Однако Янгир тут же разжал руки и я оказалась свободна. Я ринулась прочь от него. Быстро влетела в коридор, чтобы спуститься вниз в свою комнатку.

— Вы что-то хотели, матушка? — услышала я из приоткрытой двери.

— Что ты творишь, Янгир? Зачем мучаешь ее? Я не так воспитывала тебя.

Слова Джамиля-ханум заставили меня вернуться к дверям. Я притаилась у приоткрытой створки, прислушиваясь к их разговору. Даже не ожидала, что старая женщина вступится за меня.

— Не преувеличивайте, матушка. Никто Айнур не мучает.

— Я знаю, что ты принуждаешь ее к ласкам, Янгир. Это гнусно и недостойно настоящего мужчины.

— Недостойно? Она враг, матушка, вы жалеете ее?

— Да.

— Вы учили меня ненавидеть врагов, матушка.

— Она не враг. Она слабая девушка. А ты ведешь себя как злобный шакал.

— Если вы решили воспитывать меня, то поздно.

— Оставь ее в покое.

— Нет.

— Нет, Янгир? Ты перечишь матери? — спросила строго Джамиля-ханум. — Я прошу тебя, сын.

— Не продолжайте, матушка, — перебил он ее недовольно. — Я люблю и уважаю вас. Вы главная женщина в этом доме, и я не вмешиваюсь в ваши домашние дела. И требую, чтобы и вы не вмешивались в мои.

Более я не стала слушать, бегом направилась в свою спаленку. Это было невыносимо.

Рухнула на кровать и закрыла лицо руками. Хотелось расплакаться.

Но более всего я была поражена словами Джамили-ханум. Она решила вступиться за меня! И она была первой, кто сделал это в этом доме, и единственной, кого этот дикарь мог послушать. Но он не послушал. Мало того, попрал все законы этого края и не подчинился просьбе матери. Хотя я уже знала, что к матери в турецких семьях дети прислушиваются до глубокой старости.

Прошло несколько дней. Все последние дни Янгир разъезжал по округе на своем жеребце. Видимо, совсем поправился, и я не понимала, зачем ему дали такой долгий отпуск. И жаждала одного — чтобы он поскорее уехал. Я так и была заперта в усадьбе, и за ее пределы выходить мне запрещалось.

Так прошла неделя, и за это время Янгир не приставал ко мне, даже не прикасался. Только жадно и дерзко смотрел в мою сторону, но руки не распускал. Мне отчего-то казалось, что именно разговор с матерью так повлиял на его поведение. Он как будто немного присмирел в своих наглых желаниях относительно меня.