Книга Термос, Пельмени и Тайна Тестоленда, страница 68 – Рина Белая

— Начался бы Хаос, — подвел итог ангел.

После этих слов они растворились в мягкой светящейся тени, и Вася наконец смог осмотреться.

Палата оказалась совсем не такой, как он себе представлял. Скорее — как номер в дорогом ретрит-отеле где-то между Сеулом и утренним сном. Все было выполнено в мягких бело-голубых тонах. Мебель — до неприличия удобная, но больше похожая на облако.

На подоконнике — кувшин с прозрачной водой и ваза с цветами. Настоящими, небесно-синими. За окном — тот самый луг с мудрыми козами, мирно пасущимися под облачным деревом.

И только один предмет в этой безупречной гармонии откровенно бросался в глаза.

Поношенный, потрепанный и совершенно земной рюкзак.

Он стоял у кровати, как старый друг, прошедший через все.

— Вот это поворот… — пробормотал Вася. — А я думал, в рай со своими вещами нельзя. Ну, как в аквапарк — со своей едой…

Он потянул за замок, который не поддался сразу. Вася дернул еще раз — вжих. Заглянул внутрь. Все на месте.

И впервые с момента пробуждения он улыбнулся.

Мысль о побеге мелькнула где-то на фоне — едва ощутимая, почти рефлекторная. Но Вася тут же отмахнулся от нее.

Причин было несколько. И хотя его сердце, несмотря на все небесное спокойствие вокруг, ныло тревогой за Тому, он… Разве он мог ее спасти? Он и себя-то не смог. Да и в конце концов — она ведь стала причиной его смерти. Пусть и невольной — но все же.

Во-вторых, само это место и небесный коллектив с бесконечно добрыми взглядами и голосами, поющими о любви, правилах и внутреннем спокойствии… Вася не был уверен, что сможет долго выдерживать всю эту стерильную благость с легким налетом безумия.

Да и бежать натощак…

Нет. Даже для него это было чересчур. Мысли про голод уверенно заняли все свободные участки сознания, вытеснив стратегию побега. Поэтому он сдался, подождал положенного времени и отправился на обед.

Столовая оказалась — как все в этом месте — не такой, как он ожидал. Ни длинных столов, ни пластиковых подносов, ни запаха пережаренного мяса. Вместо этого — просторный, наполненный светом зал под открытым небом, в котором пахло свежестью, едва уловимым паром и чем-то непонятным, но явно полезным.

Вася выбрал один из низких столиков. Сидеть предлагалось на мягких подушках — почти как в японском кино, только гораздо уютнее и без риска, что через десять минут ноги откажутся существовать. Улыбающиеся сотрудники подавали еду в изящных керамических мисках.

Перед Васей выстроилась миниатюрная симфония:

— Теплый рис на пару с тертым кунжутом и каплей масла из тыквенных семечек.

— Прозрачный суп с водорослями, тофу и редькой — легкий, почти невесомый, с ароматом моря.

— Крошечные паровые манты с начинкой из сладкого картофеля, киноа и свежего шпината.

— Салат из проростков, редиса и хрустящих огурцов с соусом на основе ферментированной сои и лимонного сока.

— И на десерт — миска с парой кусочков холодного желе из зеленого чая с пудрой из лепестков роз.

Ни мяса. Ни рыбы. Ни курицы, ни утки. Ни одного существа, способного бегать, летать, плавать, и даже теоретически откладывать что-либо съедобное.

Вася уставился на все это великолепие с недоверием. Его организм, закаленный годами чипсов, пельменей и пива, ожидал хотя бы майонеза в салате. Но… нет.

Вася тяжело вздохнул и осторожно попробовал рис. Потом — суп. Казалось, его организм, не привыкший к такому вниманию, замер в смущении…