Книга Термос, Пельмени и Тайна Тестоленда, страница 14 – Рина Белая

Парни за столом тут же оживились, словно кто-то вновь включил звук. Они продолжили переговариваться и хрустеть хрящами.

Кто-то бросил:

— Рой, давай к нам?

Он кивнул, сунул оба топора за пояс и опустился рядом. Выдавил себе на ладонь горячую печень и принялся есть.

Закончив с печенью, вытер руки о шкуру кабана, словно о салфетку. Затем достал из внутреннего кармана скрученный, грубый самокрут. Не табак — что-то горькое, пахнущее сухой травой и запекшейся кровью.

Поджег. Затянулся — с хрипом, будто втягивал в себя бурю.

Выдохнул — густо, сочно, как дракон перед фаерболом.

В пекарне пахнуло зверем, раскаленным железом и чьей-то последней надеждой, сгоревшей дотла.

Запах был такой, что даже тесто в печи у Богини сжалось и решило не рисковать.

Рой обвел всех взглядом, тяжелым, как топор в сердце, и коротко бросил:

— Время вышло. На круг.

Вася застыл с крошкой на губах, не понимая: это что, на пробежку?

Но все встали.

И Вася… Вася тоже встал.

Он не был уверен, почему.

То ли поддался общей боевой атмосфере.

То ли испугался, что если Рой заметит, что кто-то остался сидеть — не станет спрашивать «почему». Просто подойдет и прихлопнет. Как таракана.

Все подтянули ремни, взялись за оружие и последовали за Роем.

И Вася… Вася тоже пошел.

Стая оборотней двигалась единой стеной. Вася плыл в этой волне, как застрявшая в мясорубке курага: не сопротивляясь, просто надеясь выжить.

Они прошли мимо Главного памятника — «Альфа в раздумье». Тридцатиметровый мускулистый исполин сидел на корточках, словно погруженный в тяжелые мысли. В одной лапе он держал меч, в другой — выбитые зубы врага.

Толпа пронесла Васю через мрачные ворота и, подкинув его, словно мешок с картошкой, усадила прямо на трибуны. Так Вася оказался на Арене Славы — огромной, как футбольный стадион, вырубленной в кратере вулкана. Он едва успел перевести дух, как перед ним развернулось зрелище, от которого у него отвисла челюсть.

В центре Арены шел бой. И не просто бой, а стенка на стенку. Настоящее месиво. Что-то среднее между «Битвой за трон» и «Семейной ссорой на свадьбе в Челябинске».

Без правил, без ограничений.

Вася уставился на происходящее с тем восторгом, с каким человек, всю жизнь смотревший в черно-белый телевизор, впервые видит IMAX. Ему никогда не доводилось бывать на турнирах или шоу — ни гладиаторских боев, ни даже хоккея. Его зарплаты едва хватало на маршрутку, коммуналку и на пельмени по акции. А тут… такое. Да еще и в первых рядах!

На Земле билет на такое шоу с полным погружением стоил бы как новенькая велосипед!

Поэтому Вася болел горячо и от души, с такой искренностью, будто от его поддержки реально зависел исход боя. Он даже размахивал руками, словно мог передать силу удара или увернуться за того, за кого болел. А болел Вася за Синих — потому что за них болели альфы, с которыми он сидел. Идти против толпы он не рискнул.

На Арене творилось нечто, что трудно описать человеческими словами. Молоты гремели, как колокола Апокалипсиса. Клинки пели, как горластые валькирии под градусом. Клыки сверкали, как ножи в мясном цеху. Когти свистели, тела сталкивались с глухим звуком, будто кто-то ронял холодильники с третьего этажа.

Кровь летела в воздух, рисуя узоры, достойные экспозиции в музее ужасов. Куски брони разлетались в стороны. Один особенно увесистый фрагмент наплечника с зазубринами угодил Васе прямо в грудь — не сильно, но с таким неожиданным грохотом, что он подскочил и заорал: