Книга Некрасивая невеста, страница 93 – Татьяна Дин

— Не смотря ни на что, я люблю его, — в конце честно призналась Эстер и опустила голову, стараясь не расплакаться.

Гилл тут же перестал его ругать и, накрыв ее руку, ободряюще сжал.

— Наверно, я полная дура, — снова заговорила она, — но он не кажется мне настолько плохим. Да, он поступил нечестно, но я тоже использовала его чтобы влюбить в себя Адама. Мы стоим друг друга.

— Только в отличии от тебя он знал, что ты не любишь его, — встал на ее защиту Гилл, — а тебя он использовал втемную! Эх, если бы я был там, то хорошенько бы его отлупил!

Эстер укоризненно посмотрела на брата. Перед ней сидел дипломированный врач, который собирался навредить другому человеку.

— Очень по-современному, доктор Уильямс, — с осуждением сказала она и покачала головой. — Так ты мне точно не помог бы. Ну все, хватит об этом, что было то было. Я дома, а остальное неважно.

— А ты знаешь, что Адам влюбился в тебя? Ну не в тебя, а в другую Эстер? — осторожно спросил Гилл.

— Знаю. Теперь мне понятно, почему я ему не нравилась. Ему нужна была не напористая деваха, которая всюду бегала за ним, а скромница-тихушница. Но сейчас мне уже все равно на него. Адаму придется смириться, что его благовоспитанной девицы из девятнадцатого века больше нет. На ее месте снова я.

* * *

Каждое утро открывая глаза, Эстер надеялась, что сегодня наступил тот самый день, когда она перестанет думать о Седрике. Ее любовь к нему не гасла, не утихала, не исчезала, а только росла. Разлука через время не помогала, а только ухудшала ее состояние. Если бы он жил в двадцать первом веке, она бы могла нечаянно увидеть его или столкнуться с ним, но его нигде не было. Он был жив в ее памяти и мертв в реальной жизни.

Часто Эстер подмывало что-нибудь разузнать о нем, но она останавливала себя. Пока она ничего о нем не знала, то могла фантазировать. Мечтать. Представлять, что они каким-то чудом снова окажутся вместе. Но если она узнает, что он был женат, да еще и на Скарлетт, у нее ничего не останется. Трудно бороться не с любовью, а со временем, где ты в заведомо проигрышном положении.

Эстер ходила в клубы, танцевала до изнеможения, пока ноги не переставали держать ее, общалась с парнями, но ничего из этого не помогало ей даже на секунду забыть о Седрике. Он не отпускал ее.

Она никого не подпускала к себе слишком близко, а когда Адам при встрече делал попытки поухаживать за ней или поцеловать ее (она подозревала, что так он тоже пытался справиться с любовной тоской и стремился получить хотя бы крохи знакомых ощущений), всячески увёртывалась от него и сбегала. Она никем не могла заменить Седрика. Ее воротило от одной только мысли, что к ней мог прикоснуться кто-то кроме него.

Часто замечая ее опухшие от слез глаза, Гилл то раздражался и ворчал, то принимался усиленно ее утешать.

Эстер ничего не могла с собой поделать. Любовь лежала на ее сердце тяжким бременем. Она чувствовала себя брошенной целым миром. А еще она отсчитывала дни до свадьбы. Это был очередной рубеж невозврата. Если другая Эстер выйдет замуж за Адама, ей никогда не быть с Седриком.

Три дня. Два дня. Один день. Роковой час приближался.

Эстер ждала непонятно чего. Она хотела, чтобы Вселенная подала ей знак, что все еще можно переиграть, но никаких знаков не было. Другая Эстер так и не воспользовалась шаром, а значит ее все устраивало. Она собиралась замуж за графа Адама Чедвика.