Книга Чужак и не его Сновидица, страница 244 – Рина Белая

— И что мне делать? – прошептала я, беспомощно глядя на Ливию.

Ливия подалась ближе. В ее глазах, освещенных тусклым язычком масляной лампы, горела холодная решимость.

— Вспомни, что было, когда Гэвин пропал в первый раз.

Я вспомнила. Его искали, Дорн задавал вопросы, но никто так и не узнал, где Гэвин был на самом деле.

— Ничего не было… – выдохнула я.

— Именно, – подхватила Ливия, понизив голос до едва слышного шепота. – К тому же все уже знают, что Гэвин способен исчезнуть, никого не предупредив. Этой версии мы и будем придерживаться. Никаких признаний и никаких слез. Если станут спрашивать, ты знаешь не больше остальных. Справишься?

Я неуверенно кивнула.

— А теперь дай мне время одеться. Потом мы вернемся на галерею и проверим, не осталось ли там его вещей. А после заберем тело и похороним.

Я уставилась на нее, не сразу поняв смысл сказанного.

Похороним.

Без почестей, без прощания с родными. Тайком, под покровом ночи, закопать его в землю, словно улику, которую никто и никогда не должен найти.

От одной этой мысли к горлу снова подкатила липкая тошнота, а по щекам против воли потекли слезы.

— Ливия… почему ты мне помогаешь? – спросила я, беспомощно наблюдая, как она достает из шкафа темное платье.

Она замерла, сжав ткань в руках.

— Помнишь, я рассказывала тебе о потайной секции в нашей библиотеке и запрещенных книгах? Их нашли во время обыска. Отца обвинили в измене и обезглавили прямо во дворе нашего дома. На наших с матушкой глазах. А сразу после казни, пока кровь на камнях еще не успела высохнуть, один из графов – верный короне и заседавший в Совете – дал мне понять, какую роль уготовил осиротевшей дочери изменника.

Ливия надела платье, быстро затянула шнуровку, затем натянула сапоги, подошла ко мне и села на край кровати.

— Матушка отдала последние деньги и подняла старые связи, чтобы устроить меня в Дом Семи Обетов. От службы здесь нельзя откупиться, а выпускают поздно – в двадцать два, иногда в двадцать три. Она не могла изменить мою судьбу, но подарила мне несколько лишних лет. Я благодарна ей за каждый из них.

Она взяла мои дрожащие руки и крепко сжала их.

— Все, у кого есть власть, – уроды, Мирена. Все до единого. Они привыкли брать желаемое, прикрываясь законами, Заветами и разговорами о долге. Гэвин… – Ливия на мгновение запнулась, и в ее взгляде мелькнула печаль. – Гэвин был другим. Но его смерть лишь подтверждает мое правило: благородные в этом мире долго не живут. Они либо слишком рано оказываются в земле, либо со временем становятся такими же чудовищами, как остальные.

Она чуть наклонилась ко мне и посмотрела прямо в глаза.

— А теперь вставай. Мы заберем его оттуда и сделаем так, чтобы Гэвина Уолла больше никогда не нашли.

Тьма неохотно выпустила нас в подсобку, пахнущую ржавым железом и старой древесиной. Я успела увидеть прислоненные к стене грабли и пустые ящики, а затем колени подкосились, и я опустилась на покрытые пылью холодные плиты.

Ливия резко обернулась.

— Мирена?.. Что с тобой?

— Все нормально.

— Раз нормально, почему не встаешь?

Я глубоко вдохнула и попыталась подняться. Руки задрожали, перед глазами поплыли темные пятна, и мне пришлось снова опуститься на пол.

Ливия молча смотрела на меня. В тусклом свете, пробивавшемся через высокие окна, ее лицо казалось почти бесцветным.