Книга Чужак и не его Сновидица, страница 161 – Рина Белая

Несколько секунд Мархус молчал. Потом медленно прикрыл глаза.

— Когда увидишь свое отражение в глазах истинной пары, выбора не остается, Шед. Твоя кровь не станет спрашивать, чего ты хочешь. Она просто узнает ее и начнет тянуть к тому, чтобы замкнуть Круг. Шаг за шагом. День за днем. Пока не останется ничего, кроме желания быть рядом.

Шед недовольно нахмурился.

— У меня нет силы, Мархус.

— У Мезиры тоже нет силы, Шед.

Гигант замер.

А потом тихо выругался.

В следующее мгновение Мархус единым мощным рывком выскочил из ванны. Ледяная вода с грохотом хлынула на пол, а сам он яростной тенью пронесся мимо Шеда. Гигант едва успел отшатнуться, уступая дорогу командиру. Несколько секунд он стоял неподвижно, а потом тихо сказал ему вслед:

— Она погубит тебя, Мархус. А я очень не хочу, чтобы Иркалл достался этому безумному ублюдку Анзу.

Тьма отступила медленно, неохотно возвращая меня в сырой полумрак винного погреба. Воздух в подвале оставался таким же густым и тяжелым. Но теперь к сырости и затхлости примешалось что-то еще – запах болезни. Из разных концов погреба доносились хрипы, сиплое дыхание и приглушенное покашливание. Эти люди слишком долго спали на холодном камне, дышали плесенью и почти не видели солнца.

Я даже не стала всматриваться в лежащих на полу людей, чтобы отыскать среди них брата профессора, – у меня просто не было сил. После Световой башни меня все еще мутило, и я хотела закончить эту ночь как можно быстрее.

— Эван? – тихо позвала я. – Эван Уолл?

Люди один за другим начали просыпаться, поднимать головы, щуриться в полумраке и показывать на меня дрожащими пальцами. По погребу прокатился шепот, сперва неуверенный, сонный, а потом все более тревожный:

— Призрак… Призрак из темноты пришел.

На грязной мешковине у самой стены зашевелился Эван. Он с трудом сел, морщась, будто каждое движение отдавалось болью в затекшем теле. В полумраке его лицо казалось совсем осунувшимся: впалые щеки, спутанные темные волосы, прилипшие ко лбу, неровная щетина на подбородке.

Он заставил себя подняться на ноги, сделал несколько шагов ко мне и замер. Всматривался в мое лицо так, словно боялся поверить раньше времени.

— Ты пришла за мной? – осторожно спросил он.

Я даже не успела ответить. К моим ногам подползла женщина. Ее грязные пальцы коснулись моего рукава.

— Мой сын? – выдохнула она, поднимая ко мне измученное лицо. – Лиам? Мой мальчик? Как он?

— Я не знаю, – тихо ответила я, глядя в ее полные слез глаза. – Но он остался с леди Уолл в безопасности и тепле. Я уверена, она сделает все, чтобы ему помогли.

Женщина словно не услышала моих объяснений. Ее пальцы все еще держали мой рукав, только теперь сжали ткань сильнее.

— Он… – губы у нее дрогнули. – Он жив?

У меня болезненно сжалось горло.

— Простите, я не знаю, – мягко произнесла я, накрывая ее холодные пальцы своей ладонью. – Но… я могу взять вас с собой.

Несколько секунд она смотрела на меня так, словно я говорила на чужом языке. Потом смысл моих слов дошел до нее, и на измученном лице проступила такая осторожная, почти невозможная надежда, что у меня защемило сердце.

— Спасибо… О, Зарница милостивая, спасибо тебе, девочка… Благословенна будь, спасибо… Я пойду, конечно, я пойду… к моему мальчику… – шептала она, всхлипывая. Ее голос дрожал, срывался на хрип, а пальцы продолжали сжимать мой рукав.