Книга Чужак и не его Сновидица, страница 155 – Рина Белая

Ливия избавится от угрюмой соседки, которая приносит одни неприятности.

А Хранитель…

Я поморщилась.

О Хранителе сейчас думать совершенно не хотелось.

Шумно выдохнув, я потерла лицо ладонями.

План был дерьмовый.

Проблема заключалась в том, что другого у меня не было.

— Зарница, почему все так сложно? – пробормотала я в пустоту.

В архиве все выглядело гораздо проще: я часами сидела над книгами, разбирая старые войны и чужие сражения. Полководцы на страницах получали донесения, спорили с советниками, переставляли флажки с одного холма на другой и только потом отдавали приказы. Они могли думать днями, неделями и все равно умудрялись принимать идиотские решения, отправляя людей на убой.

А у меня не было ни советников, ни донесений, ни карт, ни даже пяти проклятых минут, чтобы понять, что вообще происходит. Только пустота вокруг и необходимость принять решение прямо сейчас.

И оно обязательно должно было оказаться правильным.

Уроды, чтоб вас тьма поглотила!

А делать-то что?

Я выдохнула последние остатки покоя, который дарила эта тьма. Через силу, чувствуя, как ноет все тело, заставила себя подняться.

Сволочи. Какое же это все дерьмо.

Я вытянула руки вперед, нащупала ментальный контур башни и с силой продавила проход, возвращая себя обратно.

Когда тьма немного рассеялась, на одно короткое мгновение мне даже показалось, что за время моего отсутствия ничего не изменилось. Трещины на сером граните продолжали расти. Сферы – рушиться и с грохотом оседать на плиты. Молочный свет внутри оставшихся стремительно угасал, будто кто-то одну за другой задувал огромные лампы. Шпиль по-прежнему возвышался над площадкой, но что-то внутри огромной конструкции умирало прямо на глазах.

Когда последняя сфера с оглушительным звоном обрушилась, чужак покачнулся, сделал шаг назад и упал на колени. А потом просто завалился на камень. Тяжело перевернулся на спину и уставился в темное небо над башней.

Вот и все.

По крайней мере, для него все закончилось.

Признаюсь, эта картина врезалась мне в память: безоружный неназванный, лежащий на окровавленных плитах и спокойно смотрящий в небо.

В следующий момент тени охватили его тело. Я коснулась ладонями его груди, и чужак едва заметно повернул голову в мою сторону. Сердце под ладонями колотилось как сумасшедшее.

— А я думал, ты сбежала, Сновидица, – тихо сказал он.

— Сбежишь тут, – процедила я сквозь зубы, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. – Когда десятки людей уже погибли, а тридцать человек все еще заперты в погребе.

По его губам скользнула слабая улыбка.

Он медленно поднял руку и накрыл мою ладонь своей. Движение вышло таким тяжелым, словно на большее сил уже не осталось. Кожа оказалась обжигающе горячей. Я инстинктивно попыталась отдернуть руку, но его пальцы тут же сжались, удерживая.

Потом веки опустились. Пальцы еще несколько мгновений удерживали мою ладонь, а затем хватка ослабла, и рука тяжело соскользнула вниз.

Я стиснула зубы и подняла голову. Шед и Лилла все еще оставались возле лестницы.

— Хватит на сегодня смертей, – негромко сказала я, прекрасно зная, что оба услышат. – Уходим.

Лилла начала отступать к нам, не прекращая атаковать. Тьма сорвалась с ее пальцев, приняла форму длинного копья и, мелькнув черной вспышкой, тут же нашла новую цель среди стражников. Те продолжали высыпать на площадку и широкой дугой расходились от лестницы, пытаясь занять более выгодные позиции. Теперь стражники тянулись уже не к шпилю, а к черному мареву перехода и двум неназванным перед ним.