Книга Падшая, страница 65 – Инна Дворцова

И вторая: Варя любит Степана. Не как друга, не как брата.

Я поклялась себе, что сделаю всё, чтобы защитить их. Обоих. Даже если для этого придётся заглянуть в самую тёмную глубину своей новой, пугающей силы.

Да, и третья вещь — нас слишком мало для такого огромного поместья. Но я подумаю об этом завтра.

Я думала, что всё обошлось. Рана у Степана выглядела скверно, но не смертельно. Кровь остановили быстро, занозы древесины я вытянула, сколько смогла, землю закрыла. Варя перевязала его так аккуратно, будто всю жизнь только этим и занималась. Даже Тихон сказал, что “не худо справились”.

Первые два дня Степан бодрился. Шутил, требовал топор, пытался встать.

— Чего вы на меня так смотрите? — бурчал он. — Живой же. Нога как нога.

Но к третьему дню он перестал шутить.

Сначала у него поднялась температура. Лоб стал горячим, дыхание тяжёлым. Потом рана почернела по краям не как обычный ожог, а словно изнутри расползалась тонкая, тёмная паутина.

— Это не просто укус, — тихо сказала Варя, сжимая его руку. — Он горит.

Я чувствовала то же самое.

Когда я касалась раны магией земли, в ответ не было привычного мягкого отклика. Земля не хотела забирать это. Она словно сторонилась.

Ночные твари не просто ранили его. Они оставили в нём след Разлома.

На четвёртый день Степан начал бредить.

— Не пускай… — шептал он. — Не пускай их в курятник…

Варвара, бледная, с тёмными кругами под глазами, не отходила от его постели, меняя повязки и обтирая его лоб влажной тканью. Она ничего не говорила, но в её сжатых губах и лихорадочном блеске глаз я видела отчаяние. Если Степан умрёт, умрёт и та искра света, что только-только зажглась в её сердце.

Я видела, как она держится из последних сил. С каждым его стоном она вздрагивала, как от удара.

Вода родника не помогала. Отвары из трав сбивали жар лишь на короткое время. Рана не заживала.

И тогда я поняла, если я не сделаю что-то сейчас, мы его потеряем.

Я бросилась в свою комнату, достала из шкатулки весточный камень. Руки дрожали, когда я сжимала его.

— Иван Дмитриевич! — мысленно позвала я. — Дорохов! Ответьте, ради всего святого!

Камень потеплел не сразу. Прошла, кажется, вечность, прежде чем я услышала его голос, на этот раз встревоженный:

— Лиза? Что случилось? Я чувствую панику в твоём голосе.

— Степана ранили, — я говорила быстро, сбивчиво.

— Кто? — Резко спросил он.

— Я не знаю, — еле сдерживала слёзы я. — Ночью пришли какие твари, похожие на собак.

— Покажи, — в его голосе я уловила тревогу.

Сосредоточившись, я передала ему картинку. Раньше так не получалось. Плод дерева Первого сада усилил мой магический потенциал.

— Пустошные гончие, — авторитетно заявил генерал. — Не самые страшные твари Разлома, но берут своей численностью. И яд их весьма скверная штука.

— Рана Степана не заживает, у него жар, он бредит, — пожаловалась я. — Не знаю, что делать!

— Спокойно, — голос Дорохова стал твёрдым, как сталь. — Опиши рану.

Я описала. Опухоль, багровый цвет, запах гари. Дорохов выдохнул сквозь зубы.

— Яд Пустоши, — констатировал он. — Плохо. Очень плохо.

— Вы можете помочь? — спросила я прямо.

— Обычные целители тут бессильны. Моя магия тоже я мастер пространства, а не жизни.

— Но что же делать? — отчаяние подступило к горлу. — Он умрёт?