Книга Падшая, страница 11 – Инна Дворцова

Триста рублей. Немалые деньги, на них можно прожить год, если с умом, или купить скот и семена.

Отец замялся, потом быстро, словно боясь передумать, стянул с мизинца перстень с гербом Поляковых.

— Если будет совсем плохо, продай. Или предъяви, если понадобится доказать, что ты моя дочь. Может, когда-нибудь этот герб ещё что-то будет значить для тебя.

Я смотрела на него и словно впервые видела. Когда сильный волевой мужчина превратился в этого седеющего, слабого человека? Гнев боролся с жалостью, любовь с презрением. Но он был моим отцом. Нашёл в себе смелость выйти попрощаться, отдать моё наследство и даже дать денег на дорогу.

— Ты мог остановить это, — тихо сказала я. — Мог не верить их лжи.

— Мог, — он опустил голову. — Но не остановил. И теперь мне с этим жить. Прощай, Лизонька. Прости, если сможешь. А лжи я не поверил, но сыграл свою роль отменно.

— Даже слишком, — прижала я ладонь к щеке. — А если не веришь, то почему отсылаешь?

— Поверь, так будет лучше и в первую очередь для тебя.

Он развернулся и пошёл к дому, но у крыльца остановился.

— В шкатулке, кроме драгоценностей, есть письмо от твоей матери. Она написала его для тебя перед смертью. Я не читал его. Оно запечатано.

— Спасибо, — тихо сказала я.

Отец порывисто шагнул ко мне, неловко обнял, прижав к колючей щеке. От него пахло вчерашним коньяком и безнадёжностью.

— Прости меня, дочка. И не возвращайся. Нечего тебе здесь делать, в этом змеином гнезде. Живи там. Свободно живи.

Он отстранился, вытер глаза рукавом и махнул рукой:

— Поезжайте! Скорее, пока дворня не проснулась.

И он исчез в предрассветной дымке, оставив меня стоять с тяжёлой шкатулкой в руках.

— Барышня, — мягко позвала Варвара. — Нам нужно ехать. Скоро дом проснётся.

Я спрятала шкатулку и кошель под плащ, забралась на козлы. Но прежде чем мы тронулись, из-за угла конюшни выбежал долговязый парень лет двадцати. Семён, младший кучер. Молодой, русоволосый, с честным открытым лицом.

— Варя! Варвара! — выдохнул он, подбегая к телеге. — Я думал, не успею...

— Чего тебе, Сёмка? — Варвара покраснела, но старалась говорить строго. — Шумишь тут, всех перебудишь.

— Я с вами поеду! — выпалил он. — Кучером. Вам же нужен кучер до самой границы. Негоже благородной барышне и тебе одним ехать.

— С ума сошёл? — Варвара слезла с козел, подошла к нему. — У тебя же место хорошее, жалованье...

— К чертям жалованье! — Степан покраснел ещё гуще. — Варь, я, короче, поеду я с вами. Довезу, помогу устроиться, а там видно будет. Может, останусь, если позволите. Я работящий, и лошадей знаю, и плотничать умею. В поместье-то небось работы непочатый край.

Варвара растерянно посмотрела на меня. Я видела, как блестят её глаза, как она кусает губы, сдерживая улыбку.

— Решай сама, Варя, — сказала я. — Лишние руки нам точно пригодятся.

— Вот и славно! — Степан просиял, как начищенный медный грош. — Я вещи уже собрал, только схожу за ними!

Он умчался и через минуту вернулся с тощим узлом. Ловко вскочил на козлы, взял вожжи.

— Ну что, барышня, трогаем? А то госпожа Клара встанет мало не покажется.

И мы поехали. Телега громыхала по утренним улицам столицы. Я обернулась только раз. Отцовский дом терялся в тумане прежней жизни.