Книга В тени твоей любви, страница 53 – Ольга Гусейнова, Ника Ёрш

— Мы не в силах изменить прошлое, – Эоли печально улыбнулась. – Но в этом и прелесть настоящего – только сейчас, другого не будет. И этот поцелуй… – Она подалась вперед, коснулась губами его губ. – Он только для этого мгновения. Такова магия времени, любимый. Цени то, что имеешь здесь и сейчас.

— Обещаю, – хрипло ответил он. – У нас впереди целая жизнь, и я постараюсь сделать все, чтобы, оглянувшись назад, ты ничего не хотела изменить.

— Люблю тебя… – шепнула Эоли, растворяясь в новом поцелуе.

Спустя два с половиной года

Сидя на ступенях беседки с чашкой остывшего чая, Эоли с задумчиво-счастливой улыбкой смотрела перед собой. Сегодня она узнала о своей второй беременности и впала в задумчивость, поддавшись ностальгии. Перед ее внутренним взором мелькали воспоминания о прошедшем времени: сколько всего произошло и сделано!

Например, перемены в доме и, как говорили нанятые специалисты, благоустройство территории. Когда Эоли задумывала это… ладно, пусть будет мероприятие, даже не представляла, что эпопея с улучшением жизненного пространства затянется почти на год! Кое-какие мелочи пришлось доделывать прямо перед рождением Макса.

Эоли улыбнулась, вспоминая первую встречу с сыном. Роды прошли тяжелее, чем она себе представляла, но все тяготы прошли, стоило ей увидеть маленький кричащий комочек счастья. Адама позвали, когда все закончилось. Так решила сама мамочка. Она знала, что муж склонен драматизировать малейшие ее недомогания, и попросила его подождать в коридоре, пока сынишка появится на свет. Вид у Адама Грейдиса, когда он вошел в родильную, был грозный, будто новоиспеченный отец готовился к бою.

— Все хорошо! – сразу сказала ему Эоли, разгоняя его чересчур решительный настрой улыбкой. – У нас сын. Макс.

Адам, не находивший себе места больше семи часов, удивленно, с недоверием смотрел на серьезное личико крошечного ребенка, лежащего на груди Эоли. Сын. Адам ждал его: придумывал имя, едва не сам обустраивал комнату, представлял, каким он будет. И только увидев Макса, наконец осознал, что теперь их трое. Семья стала больше на одного.

— Сын, – повторил Адам и завороженно, осторожно коснулся детской ручки.

— Он чудесный! – сказала Эоли, и по ее лицу потекли слезы. – У него твои глаза. Ты видишь?

Адам кивнул, хотя не видел. Точнее, не понимал, как можно разглядеть глаза такого крохи, когда они еще полузакрыты. И пока он смотрел на жену с ребенком, задаваясь разного рода философскими вопросами, акушерка вдруг приказным тоном велела ему сесть рядом, расстегнуть рубашку и взять малыша на руки. Адам и сам не понял, как беспрекословно выполнил команду этой разом посуровевшей женщины.

Так Макс впервые оказался у Адама на руках. Кожа к коже. Ребенок внимательно посмотрел ему в глаза, вздохнул и тихонько засопел, решив поспать.

— Ему спокойно с тобой, – сказала Эоли, растроганно улыбаясь и вытирая слезы, не желающие останавливаться.

Адам кивнул. Он не мог говорить. Смотрел на сынишку, от которого четко ощущал эманации такого же, как у него самого, свойственного лишь сильным хемусам дара искажения света и понимал, что часть его сердца, которое он полностью обещал жене, без спроса перешла к сыну. Бесповоротно и навсегда.

Эоли смотрела на них и плакала от счастья, самого чистого и светлого во вселенной.