Книга В тени твоей любви, страница 43 – Ольга Гусейнова, Ника Ёрш

— А если снова нападут? – напряженно спросила она.

Открыв ключ-картой дверь, Адам бесстрастно ответил:

— Я уже говорил, что не герой. Поэтому мне плевать на глупцов, которые не учатся на чужих ошибках.

— Божественный мужчина! Эоли, цени нашу дружбу и отсутствие у меня тела. Только эти два фактора мешают мне объявить его своей личной собственностью, – прошептала Гала, заставив хозяйку покраснеть от смущения.

Номер оказался роскошным. Одна из стен – сплошной экран, на котором, как будто за панорамным окном, транслировалось кольцо станции на фоне космической тьмы с мерцающими звездами. Мимо медленно плыли корабли, вспыхивали огни маяков и сигнальных огней, полупрозрачные лифты скользили вдоль внешних спиц, соединяющих уровни.

На полу ласкал взгляд и подошвы мягкий ковер; стены, отделанные светлыми панелями под дерево, и зеркала визуально расширяли пространство. В нишах радовали разноцветьем настоящие, живые растения, освещаемые специальными лампами. Глубокие кресла манили мягкими объятиями, в соседней комнате во всем кипенно-белом великолепии раскинулась широкая кровать. Санитарный блок выглядел отдельным произведением искусства для души и тела.

— Ого, тебе достался просторный и комфортный номер, в отличие от моего временного модуля-ночлежки, – завистливо напомнила Гала о своих неудобствах.

Но Эоли оставила ее реплику без ответа, потому что услышала щелчок закрывшейся двери и ощутила, как дрожит каждая клеточка ее тела после нападения.

От все подмечавшего Адама состояние девушки не укрылось. Он снял перчатки и остановился перед ней. Затем осторожно, не спеша, похоже, чтобы не напугать, снял с нее вуаль и капюшон. Нежно погладил ее порозовевшую скулу и тихо спросил:

— Сильно испугалась?

— Угу, – кивнула Эоли.

— Зато она достойно отошла в сторону и молчала, а не вопила как потерпевшая. Далеко не каждая смогла бы! – раздалось из наручного кибера Эоли.

— Согласен, на такое способен не каждый! – хохотнул Адам.

— Гала, сколько можно меня позорить? – укорила Эоли, но не выдержала строгий тон и тоже рассмеялась.

— Сам себя не похвалишь – никто не похвалит, – проворчала Гала. – А я тебя хвалю. Цени, неблагодарная!

— Я тебя очень ценю, дорогая, – признала Эоли искаженным модулятором голосом.

Услышав этот противный шелест, девушке до зуда в руках захотелось избавиться от маскировки, душившей ее, словно она по-прежнему на «Кажетарии», в плену у дяди.

Первым делом Эоли сдернула чокер-модулятор, затем рванула балахон. И на ближайшей зеркальной панели увидела свое отражение: бледную девушку с растрепанными волосами, распахнутыми глазами, испуганными, несмотря на старания Галы приободрить.

Адам наблюдал за спутницей молча, глаза его потемнели от гнева. Наконец он немного хрипло произнес:

— Обещаю, скоро ты сможешь все это выкинуть. Или сжечь! Оно тебе больше не понадобится.

— Я так устала прятаться, – всхлипнув, призналась Эоли, обняв себя за плечи.

Адам поднял руку и медленно, давая расстроенной девушке время отстраниться, коснулся ее лица. Стер пальцем одинокую слезинку, побежавшую по бледной щеке, и убрал за ухо прядь волос. Погладил по щеке. И смотрел так, словно хотел запечатлеть в душе.

— Я не хочу быть оракулом, – тихо призналась Эоли.

— Кем ты хочешь быть? – глухо спросил Адам, продолжив нежно ласкать ее лицо.