Книга В тени твоей любви, страница 4 – Ольга Гусейнова, Ника Ёрш

— Слушаю вас, – сказал Адам.

Эрго откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы на животе:

— Чтобы исключить недопонимание, я немного расскажу о вас.

— Заинтриговали, – хмыкнул Адам.

— Адам Грейдис, – начал Эрго с ехидным удовольствием, будто зачитывал обвинительное заключение. – Основатель и владелец охранного предприятия с безупречной репутацией и солидным капиталом. Также глава гильдии наемников, непревзойденных специалистов во многих областях. Всегда держите данное слово, избегаете публичности и работаете исключительно по профилю: охрана, спасение заложников, возвращение похищенных и тому подобное.

Он сделал маленькую паузу, внимательно отслеживая реакцию Адама, но тот сохранял абсолютную невозмутимость.

— Принадлежите к расе хемусов с планеты Хмарь, – продолжил Эрго. – Часть хемусов может менять энергетическое поле так, что искажается воздействие на них света и создается эффект невидимости, благодаря чему вашу расу называют хамелеонами или тенями. Заслуженно, в чем я сегодня имел возможность убедиться.

— Хемусы – одна из древнейших рас этой галактики, – ровно произнес Адам. – Наши способности не секрет.

Внешне он оставался спокойным, не выдавая, как его насторожило начало встречи. Все происходящее казалось неприятным – неопасным, но слишком личным для делового предложения.

Таланты хемусов не были тайной, а вот их вырождение тщательно скрывали. Совсем скоро, при существующих закостенелых догмах и традициях, хемусы с уникальным даром влиять на отражение света почти наверняка перестанут рождаться. Но старые семьи, правившие на Хмари, не желали ничего менять, боясь потерять власть.

Эрго нахмурился и продолжил суше:

— Как ни парадоксально, раса, способная искажать восприятие света, не приемлет никаких других искажений. Внешность, поведение, репутация – все должно быть идеальным. Вы же, насколько я выяснил, получили шрам в юности, в период завершения формирования энергетического поля.

Его взгляд скользнул по лицу Адама, вдоль белой полоски от виска до уголка губ.

— Поэтому вы до сих пор со шрамом, – закончил Добжер. – Ведь исправить его нельзя, не уничтожив вашу ауру. Из-за этого уродства вы стали изгоем в семье и на родине. По достижении совершеннолетия покинули планету и с тех пор ни разу не возвращались.

Равнодушие у Адама получилось безупречным.

— К чему все это, господин Эрго?

Жаль, что в душе у хемуса было отнюдь не спокойно. В душе вспыхнула злость – старая, привычная, как тот шрам. К злости добавилось резкое неприятие любого давления, мелкого шантажа и попыток залезть грязными лапами туда, куда не следует.

Одна глупая ошибка в самый неподходящий момент, когда Адам был особенно уязвим, оставила на его лице глубокий след. Мало того, изменила его жизнь: лишила семьи, уважения соплеменников, права быть своим среди тех, кто называл себя его кровью. Но у Адама Грейдиса оказался слишком сильный характер, чтобы сломаться.

— Просто хочу, чтобы вы поняли, – продолжил Эрго, – я много знаю о вас. И другие могли бы узнать. Но я умею хранить тайны. – Он изобразил древний жест, будто закрывал рот на замок, улыбнулся и слегка склонил голову.

Адам удивился. Он не сразу понял, но… Неужели этот тип сошел с ума и шантажирует его?!

— Что еще? – усмехнулся Адам, с трудом сдерживая желание немедленно уйти. Но лишь для того, чтобы в скором времени уничтожить зарвавшегося мерзавца.