Книга Расставание по согласию. Книга 1, страница 21 – Цзюлу Фэйсян

Я поджала губы.

— Ладно. Но нужно прояснить кое-что еще: как мы определим, что достигли успеха? Честно говоря, мне все равно, испортим мы наши отношения в начале или нет. Но раз уж ты настаиваешь, я готова помочь. Моя цель – как можно скорее вернуться на пятьсот лет вперед вместе с Секирой Паньгу. Я не могу тратить здесь время впустую, препираясь с тобой. Поэтому тебе придется выбрать условия успеха.

Он снова холодно хмыкнул:

— Условия?

— Именно. Допустим, нам удастся все разрушить сейчас и мы в прошлом не поженимся. Откуда ты знаешь, что после нашего ухода мы не сойдемся снова? Что, если судьба опять сведет нас вместе? Ты вернешься и снова все разрушишь? Я не собираюсь застревать с тобой в бесконечной петле времени.

Се Чжо помолчал, глядя мне в глаза, и ровным голосом произнес:

— Через десять дней увидим результат.

— Десять дней?

Я принялась считать на пальцах.

— Вчера было восемнадцатое число. Сегодня девятнадцатое. Через десять дней будет двадцать девятое…

Двадцать девятый день пятого лунного месяца.

Я осеклась.

Пятьсот лет – невероятно долгий срок. Достаточный, чтобы династии успели дважды возвыситься и пасть, чтобы реки поменяли русла, а горы – очертания. За такое время память должна была истереться до жалких обрывков.

Но двадцать девятый день пятого месяца пятьсот лет назад – это день, который я не забуду никогда.

Именно тогда я прошла небесное испытание и вознеслась, став высшей бессмертной.

Во всем Куньлуне лишь двадцать четыре высших бессмертных. День вознесения ^[16] каждого из нас – маленький ежегодный праздник для всей горы. Отмечаемый из года в год, он врезается в память намертво – даже если бы я хотела забыть, не вышло бы. В конце концов, остальные бессмертные рассчитывают на этот день, чтобы лишний раз повеселиться!

А моя помолвка с Се Чжо состоялась очень скоро после вознесения – на следующий же день. И предложение сделала я сама…

Эти два дня я не забуду, даже если проживу еще десять тысяч лет.

Насколько я помнила, примерно двадцать пятого числа раны Се Сюаньцина почти зажили. Он уже мог вставать, ходить и даже использовать заклинания. Я была вне себя от радости.

Как раз в те дни на Куньлуне открылась небольшая ярмарка, и многие младшие бессмертные присоединились к веселью. Я подумала, что Се Сюаньцин, должно быть, истомился от скуки после долгого заточения в горах. Поэтому двадцать восьмого числа я повела его на рынок – хотела, чтобы он хоть немного развеялся. Но там, среди пестрых лотков и оживленной толчеи, атмосфера оказалась настолько волшебной, что я – нетерпеливая и порывистая, какой была тогда – не смогла сдержать чувств.

Я призналась Се Сюаньцину в любви.

Не помню, что он ответил. Вероятно, ничего определенного. Суть в том, что он не отверг меня – но и не принял.

Это было мое первое в жизни признание. И такой туманный ответ меня подкосил. Расстроенная, убитая горем, я ушла с рынка еще до закрытия.

Той же ночью мне стало плохо. После полуночи над моей обителью начали сгущаться тучи. А перед рассветом разразилась гроза небесного испытания.

Двадцать девятого числа небесные молнии били весь день.

Я из последних сил противостояла стихии. Пока я ухаживала за Се Сюаньцином, мне было не до совершенствования. Я отстала в практике, и небесные молнии едва не выжгли мою душу дотла. В конце концов я потеряла сознание.