Книга Попаданка для короля драконов. Миссия накормить и обезвредить!, страница 31 – Аста Лид, Элли Барнс

Вдох! Не только человеческая!

Да он ни к одной жене чувств не испытывал! Не было их. Чувств этих.

И эмоций тоже. Сначала, конечно, трепыхались какие-то, но отец и мать быстро выбили эту дурь из его головы.

А тренировки инстинктов — сделали его идеальным самцом, который никогда не идет наповоду у своих низменных потребностей, но всегда готов к делу, по зову долга.

Не дракон — кремень!

И если сначала, будучи юным и нежным подростком — он страдал по этому поводу, то с годами полностью уверовал в правильность такого жизненного подхода.

— Только холодный разум может подчинить себе мир. Помни об этом. А чувства, это атавизм, который остался нам от предков — животных. Ты же — вершина пищевой цепочки! Могучий! Мудрый! Грозный! Непокобелимый. В смысле, непоколебимый в своих целях. Долг — превыше всего! Честь, мораль и совесть — наши ориентиры в варварском мире. Помни к чему они приводили в прошлом — голод, насилие, болезни. Я положил жизнь на то, чтобы поднять наш мир из пучины хаоса. Теперь он в твоих руках. — Именно такими были прощальные слова отца, перед тем, как он отправился исследовать другие миры.

Возвращался конечно, иногда, чтобы проверить наличие внуков, но увидев их отсутствие, сокрушенно вздыхал и снова отправлялся на подвиги.

Вдох, и медленный выдох через нос.

Кажется, свадьбу с Авелин нужно играть, как можно быстрее иначе в первую брачную ночь он таки разорвет её от избытка, кхм, долга.

Дочь императора Архериуса третьего. С самого детства её растили для него. Вот только в воспитании этом что-то пошло не так. И вместо приличной, тихой особы, которой, согласно одному из древних пророчеств было предсказано родить-таки великому и ужасному, наследника, чтобы он перестал бесконечно жениться — он получил нечто истеричное и какое-то слишком приторное.

Ну да ладно.

Сто лет потерпеть, сына сделать и можно дальше инетересными вещами заниматься.

Например, поставить в угол эту аппетитную повариху, и показать ей, кого она на самом деле не хочет. Несколько раз показать!

Яростно, неистово, необузданно!

И спереди показать!

И сзади!

На столе. На подоконнике. На полу в библиотеке, возле камина. И чтобы рядом было мясо, которое она готовит. Много мяса. И торт с кремом из малины и фисташек!

— РРРРРРРРРРРР — кричит бедный ящер, медленно опускаясь спиной по массивной, деревянной двери, неотвратимо теряя моральные ориентиры и все возможные компасы.

И звук его отчаянья разносится на сотни километром вокруг замка.

Пугает рыжеволосую бестию, которую он так отчаянно вожделеет, и вызывает довольную улыбку на губах одного игривого бога.

Того самого, что приворожил две отчаявшиеся души, намертво связав их узами обоюдного желания.

А что — и им шанс проснуться и обрести личное счастье, и он одну их своих младших сестренок проучит.

Ту самую Селену, которой папочка — верховное и очень страшное божество, отказал много лет назад подарить совсем от рук отбившегося дракона на её одна тысяча восемнадцатый день рождения.

А почему? Потому что смертные богам не игрушки!

Особенно, когда в их венах течет не самая обычная, смертная кровь.

— Ну, что, дети мои бесчувственные, вперед. Жернова судьбы я запустил. А вот перемелют они вас или нет — уже от вас зависеть будет.

А о том, что плод их любви погрузит несколько близлежащих вселенных в хаос — он думать не будет.